И у Горбачёва не было свободы. Я думаю, что то, что делал Горбачёв, это лежит в том же русле, но уже на другом уровне, конечно. Попытка, так сказать, не косметического ремонта, не переклейки обоев, а попытка, так сказать, очень серьёзной реконструкции, включая и фундамент. Что-то надо было править и так далее - это то, что касается Горбачёва. Но тоже не получилось. У них ведь споры были не стратегического порядка, не о конечной цели, а споры о том, как идти к этой цели. Вот в чём дело. Поэтому, если говорить об этом, то да, конечно, в рамках этого понимания. Он и сейчас, так сказать, Михаил Сергеевич говорит о том, что, так сказать, нас… какие идеи социал-демократии, то, что мы ругали всегда, ему достаточно близки, и то, что он исповедует и так далее. Поэтому я думаю, что с точки зрения конечной цели, они примерно одинаково, так сказать, понимали, а пути, конечно, разные. Никита только на полвершка высунулся из этого класса своего, понимаете, и пытался сбросить его интуитивно, не на серьёзном уровне, а этот уже пытался сбросить это более серьёзно. Но все те же вещи, с которыми столкнулся Хрущёв, вот я сейчас общаюсь с Михаилом Сергеевичем, буквально дословно. Вот когда-то мне Хрущёв говорит: «Ты понимаешь, какая была ситуация, ну, меняем секретарей, ставим новых - всё то же самое». И вдруг недавно мне Горбачёв сказал: «Я поменял в некоторых местах, мы поменяли, по три секретаря, всё моложе и моложе, но всё хуже и хуже». Вот какая интересная вещь, очень похожая. Значит, в рамках этого подхода менять эту партноменклатуру, одного на другого и так далее, ничего не могло получиться. Но они, никто из них не хотел открыть шлюзы для того, чтобы всё самое замечательное, что было в партии, а среди 16 миллионов или там 19, уверяю вас, было очень много талантливых и прекрасных людей, и честных людей, чтобы они пошли наверх. А вся система вот эта, этих шлюзов была построена таким образом, чтобы наверх всё шло самое лёгкое, самое плохое, ну, почти самое плохое. Тоже по определённому принципу, что поднимается наверх? Вот.