Истоки проблем коммунистической партии

Большевики пошли на революцию, на переворот, так сказать, который они начали, так? Значит, они понимали, что будет противодействие. Со всего тогда, в 17-м году, имели ли они моральное право на то, чтобы сопротивляться? Имели они моральное право на это, с моей точки зрения. Но они тогда и должны были себе отдавать ясный отчёт, что те, кому они сопротивляются, будут применять тоже определённые меры. Поэтому что тут вздыхать и говорить: «Ах, какая несчастная жизнь, так сказать, вот стреляли, убивали»? А эти разве не стреляли, не убивали? Если мы будем, так сказать, только говорить об одних жертвах и совершенно забывать о других жертвах, это бессмыслица. Прекрасный историк Мильгунов был в начале, так сказать, века. И он оставил замечательные две книжки - «Красный террор» и «Белый террор». Но у нас издан сейчас «Красный террор». А книжку его «Белый террор» мы не хотим даже читать и знать, а она есть. И вот когда сопоставляешь это, то понимаешь, что это действительно страшная трагедия, страшная драма. Когда произошла Октябрьская революция, значит, они предложили партнёрство другим партиям, только с ними решили идти вместе партия левых эсеров, крестьянская партия, и она вошла в правительство, так? Вошла во все, так сказать, органы власти. Дальше произошли события, и все остальные партии участвовали в советах, работали в советах и так далее. Но вот давайте представим себе то, что произошло сейчас. Партия поднимает путч, устраивает 19 августа, чем отвечают демократы сегодняшнего дня на это, если партия, которая, так сказать, находится в августе месяце, так сказать, ну, в общем, она же была всё равно ещё у власти, и представители были и так далее, устраивает путч, что получилось? Запрет партии, правильно? А давайте вспомним 18-й год, когда партия левых эсеров устроила мятеж против своих коллег и так далее. Чем ответила остальная власть? Тем, что была запрещена партия. Точно так же вычеркнули себя из этой власти, из рамок советов, меньшевики и остальные партии не потому, что большевики хотели, так сказать, остаться одни, а потому что так складывалась политическая борьба. Причём, я считаю, что каждая из этих партий, которые боролись против большевиков, имела право на ту тактику, которую они выбрали, но они должны были понимать, что если у них не получится, то, естественно, их коллеги по парламенту, по советам ответят тем, что их запретят. И сегодня, вот если, так сказать, 17 марта состоится то, что пытаются сделать и так далее, уверяю вас, если опять прольётся какая-то кровь и так далее, я думаю, что и из Верховного совета, и из других мест кое-кто будет вычеркнут из политической жизни. И это практика политической борьбы, а не желания или нежелания, так сказать, одной партии. В 64-м году, я в пьесе «6 июля», значит, когда там есть такая сцена, я написал, и там Ленин и Светлов, разговаривая с Колегаевым, представителем партии левых эсеров, говорят: «Что вы сделали, вы толкнули нас на то, что мы должны вас запрещать. Ведь у вас же была замечательная возможность, оставаясь в оппозиции, критиковать нас, апеллировать к массам, так сказать, идти к выборам и так далее, и так далее». Но, к сожалению, это теоретические рассуждения, а политическая борьба строится вот таким образом. И когда мы берём один документ, допустим, ленинский документ, да, вот, так сказать, запретить и так далее, то на эту руку обязательно положите другой документ, что ему легло на эту руку или на эту сторону стола, почему он принял это решение. Тогда вам будет понятна механика этого решения. Я не оправдываю сейчас, я говорю не об этом. Одни будут оправдывать, другие обвинять, не об этом. Просто мы должны ясно понимать, что действие вызывает противодействие. Если мы этого не будем понимать, что действие вызывает противодействие, а что противодействие не рождается просто из ничего, тогда мы ничего не поймём. Точно так же и в этом смысле одна партия. Хрущёв рассуждал иначе, безусловно, но, тем не менее, они тоже стреляли. Тем не менее, на этом уровне, так сказать, я бы был счастлив, если бы обошлось на этом уровне, но я знаю, что это такое. Понимаете, вот по своему недавнему опыту, возьмите Азербайджан и Армению, и возьмите Нагорный Карабах. И что может такая проблема сделать с людьми? Ну, это отдельный разговор, так сказать, но это к тому, что действие всё-таки всегда вызывает противодействие. И нельзя рассуждать о противодействии, забывая о действии.