Очень интересно, что, казалось бы, надо было сразу всё записать, но все мы дети своего времени, и я очень хорошо знал, что ничего записывать не надо. Поэтому я сохранял все свои беседы с ним исключительно в памяти. Я очень хорошо знаю, что такое страх. Я прекрасно знаю, что такое стук ночью в дверь, звонок, обыск. Я знаю, что значит, когда даже твои лекции читают. Я учился в горном институте, и в 1953 году арестовали мою мать. Они тогда просматривали все мои лекции, проверяли, что я писал, нет ли там каких-нибудь высказываний или чего-то подозрительного. Поэтому я знал, что нельзя ничего доверять бумаге. Время прошло, моя встреча с Никитой произошла уже в 1968 году, но всё равно что-то меня останавливало, поэтому я никогда не записывал наши разговоры. Я рассказывал об этом только достаточно близким людям, а потом через два-три года мы снова вспоминали, обсуждали, что-то уточняли. Сейчас я попытаюсь всё это записать.