Первая встреча с Хрущёвым

Это была весна 68-го года, когда он приехал в театр «Современник» на премьеру спектакля «Большевики». И вот это была первая встреча. Приехал на спектакль. Мы его встретили. Я знал о том, что он приедет, и тоже подготовил несколько вопросов, которые меня очень интересовали. Меня интересовали проблемы реабилитации лидеров партии, то, что Никита Сергеевич не довёл до конца. И в антракте, когда мы его привели в кабинет директора и стали разговаривать, я, естественно, вышел на эту тему. О Бухарине, о Рыкове, о Зиновьеве, о Каменеве, обо всей этой группе. И он совершенно недвусмысленно сказал, что ещё в 56-м году Руденко доложил ему о том, что в делах этих людей нет ни одной пылинки преступлений, что всё это фальсифицировано и придумано. Но когда я его спросил: «Ну, Никита Сергеевич, почему же?» - он сказал: «Всё оказалось гораздо более сложным, чем мы думали», потому что лидеры западных компартий умоляли, просили этого ни в коем случае не делать. Многие из них или их представители были на этих процессах, затем в своих партиях давали объяснения, что всё правильно, что всё справедливо. И если произойдёт эта реабилитация, то это вообще подорвёт положение этих лидеров и тех партий, в которых они находятся. Речь конкретно шла и об англичанах, и об испанцах, и о Морисе Терезе. Никита сказал такую вещь: «Надо оставить работу и для других». И действительно, эта работа досталась другим людям. Это была очень интересная и яркая встреча, и, судя по всему, мы как-то, ну, не то чтобы понравились друг другу, но я его заинтересовал. Мы договорились, что ещё встретимся. Затем я несколько раз его видел, и каждый раз он буквально вцеплялся в меня, чтобы рассказывать, ибо со своими рассказами он уже сильно поднадоел домашним, это чувствовалось. Когда мы, например, ходили по его даче в Петрово-Дальнем, и кто-то подходил - Аджубей или ещё кто-то, - он гнал их: «_Не мешайте, мы разговариваем». Он очень много мне рассказал, многое я потом прочитал в его мемуарах. И когда я впервые читал мемуары, я сразу понял, что это абсолютная правда, что это его слова. Потому что всё это соответствовало тому, что я слышал непосредственно из его уст.