Вот на этой встрече вроде ничего такого особенного не было. Твардовский меня познакомил с Солженицыным. К моему стыду, я тогда ещё не успел прочитать его публикации, которые были в «Новом мире». И поэтому, наверное, я на него прореагировал несколько холодно. А он, видимо, человек, который такого не прощает. А может быть, и по другим причинам. Во всяком случае, вот недавно я читал его воспоминания об этой встрече. И он там рассказывает, как Твардовский его со мной познакомил. Рассказывал о том, как всё происходило. Он сказал что-то вроде: «Вот, значит, Чухрай… Говорят, он там прыгал в тыл врага. Или, выступая, что-то такое сказал. Ну, наверно, прыгал там, чтобы снимать партизан». Но подумать о том, что я прыгал как нормальный солдат, он этого даже не предполагал. И вообще, в этих воспоминаниях он ко мне не очень доброжелательно отнёсся — как, впрочем, и ко всем остальным. Ни об одном человеке, пожалуй, я там не прочитал ни одного доброго слова. Ну, разве что о Твардовском — и то, так сказать, через губу.