Мой Владимир Высоцкий

Он жил напротив Трифоновского общежития. Я там тоже бывал, мы там очень много времени проводили. Но он-то рядом жил, а я приезжал, и там всю ночь сидели, ну, куда я теперь, потом идти? Поэтому, конечно, я его видел очень много, хотя он был на курс старше меня. Ну, я вообще много людей знал в начале их судьбы и в конце, когда она кончилась. Мы как-то очень были близко знакомы в институте. Но тогда вообще никаких песен не было, вообще ничего этого не было. Помню, даже Андрей Смирнов мне как-то сказал, что у нас учится девочка, у которой муж пишет блатные песни. Я спросил: «Какой?» - «Волод... так он ничего не пишет, я его знаю». А потом, помню, как-то в ресторане он говорит: «Знаешь, Шур, я теперь могу писать песни по заказу для кино». Я думаю: «Ну, врёт, наверное, денег же нет». А это был первый фильм «Вертикаль», где он написал песни, за которые заплатили. Но это было чуть позже. Ну, у нас всегда были хорошие отношения и дальше, просто я его редко видел. Мне в жизни Высоцкого интереснее всего его судьба, а не сами песни. Песни, хорошо, всё понятно. Но сама судьба: эти песни потащили за собой всё. Человек изменился внешне. Уже в театр приходили на него, неважно, кого он играет. Тем более ему опять что-то не разрешали, сложности были, он хотел быть кем-то, учиться. Но вот эти песни сделали всё, они сделали его театр. Он стал персонажем своих песен. Публика верила, что вот это вот - фронтовик, уголовник, кто угодно. Вот мне эта судьба нравится, что она потом всё определила. Он был очень заметный, очень смешно рассказывал всякие истории, анекдоты, шутки. Во-первых, ещё песен не было. А во-вторых, он действительно был характерный актёр. Там был Жора Епифанцев, вот его сын сейчас очень знаменитый, играет в сериалах. Жора был герой, он играл в кино Фому Гордеева. Там Валя Никулин - скорее, комический, а тут характерных актёров было много. Как выйти из этого и стать героем в самом модном театре - Таганке? Ну да, немножко повезло, что Коля ушёл. Но другие-то не могли его заменить. А тут человек пришёл с опозданием и говорит: «Я-то уже был». Я помню, он говорит мне: «Я Любимову сказал, что готов работать и без денег». А Любимов ответил: «Не надо, Володя, одолжений. Приходи трезвый работать. Зачем мне это без денег?». Высоцкий позже пришёл, и фактически дальше театр всё строился на нём. Но это было не сразу, внешне он изменился. Вот такой был, когда на него сейчас Никита отчасти похож лицом. А когда он пришёл, тогда главным артистом был Коля Губенко, он ещё был акробат, лучший актёр Таганки. Но он ушёл, и эти роли дали Высоцкому, что тоже очень влияет на физическую форму. Лицо стало более точным, он изменился. Он же был характерный актёр. Помню, когда они вспоминали самодеятельность, где Витя был, где Шиловский, я говорю Высоцкому: «Ты был первым артистом, Володя?». Он отвечает: «Ну, понимаешь, я характерный. Хочешь сказать – лучшим? Да, я был лучшим, но первым не могу быть, потому что я характерный». Так вот он стал первым артистом, играющим героев, тоже на кураже этих песен. Поэтому мне интереснее его судьба, его сюжет.