Конечно, были — и не раз были — такие случаи, и среди корреспондентов, в том числе американских, были те, о ком мы знали, что они работают на американскую разведку. Но я не думаю, что после того, как мы их приближали и вербовали, они прекращали работать на ту разведку. Они становились двойниками — работали и туда, и сюда. Мы это учитывали, мы это знали. Но такая уж, в общем, была жизнь у спецслужб. Ведь если мы знаем, что человек работает на какую-то спецслужбу, а у нас есть возможность его перевербовать, мы никогда не ставили категоричных условий — мол, всё, бросай ту разведку и начинай работать только на нас. Нет, мы продолжали с ним работать. Когда нужно, мы ему давали «дезу», давали информацию, которая не соответствовала действительности, но которая, в общем, спасала его как агента перед той службой. Мы его поддерживали, подкармливали и прочее. Он, как говорится, доил двух коров. Но иногда это было выгодно — в таких случаях бывало и так. Бывало и другое: перевербовка заканчивалась тем, что наш агент становился послом в каком-нибудь государстве. А на деле — он был нашим агентом. Представлял, допустим, другую страну, а послом был в Испании. А на самом деле — работал на нас. Так что всякое бывало. История когда-нибудь всё это раскроет, но сейчас ещё рано. Есть семьи, есть дети, есть родственники. Нельзя их сейчас ставить в такое положение неожиданными заявлениями.