Ефим Павлович Славский

Его, например, первый зам, который до меня был первым заместителем Славского, Мешков Александр Григорьевич, он называл его Батя. «Пойду к Бате, переговорю с Батей». Ну, а что можно сказать о Ефиме Павловиче? Понимаете, во-первых, я… Почему-то он ко мне нормально относился. Вот везде в литературе я читаю, что он там матерные слова применял, там ругань и так далее. Но за все годы ни разу мата от него не слышал. Ни ра-зу. Хотя все об этом говорят. А, впервые как-то с ним плотно взаимодействовать пришлось в 1975-м году, когда я работал ещё директором ВНИИЭФа. А что там произошло? Молодые специалисты-математики, которые прибыли на объекты, были недовольные некоторыми бытовыми условиями своими. Столовая на ремонте там, чего-то, на что-то ещё жаловались. Написали жалобу, письмо. Обратились в горком партии. Ну, горком партии вместо того, чтобы взять трубку и сказать: «Слушай, Рябев, там вот такое-то письмо, давай разберёмся и примем меры», значит, ну, решили придать ход этому делу. И одна из комсомольских организаций вывесила на экране это обращение молодёжи в другом подразделении. Работник первого отдела содрал это объявление, передал в горотдел КГБ, полковник КГБ ничего лучшего не нашёл, как его направил в областное КГБ. Областное КГБ, генерал Данилов, тот, который потом курировал в ссылке Сахарова Андрея Дмитриевича, именно этот, он послал в КГБ СССР. А был воскресный день. Мне потом работники аппарата КГБ говорили: «Если б пришла бы эта бумага, к ним попала в обычный день, ну, в дело бы бросили и не обратили внимание». А попала к Андропову, начальнику КГБ. Андропов, недолго думая, направил эту бумагу второму секретарю ЦК компартии Кириленко, это Брежнев был первым, а он вторым. Кириленко дал поручение Устинову Дмитрию Фёдоровичу, секретарю ЦК КПСС, разобраться. А почему такая буза ещё? Это 1975-й год, как раз сахаровские письма, его выступления. И все, так сказать, политическую подоплёку в любом деле видят. Опасения, ну, а что там, не произошло что-нибудь? И Устинов поручение даёт Славскому разобраться. Да... Славский вызывает нас, секретаря парткома ВНИИЭФ, первого секретаря горкома партии и меня, и Сербин был, зав. отделом оборонной промышленности ЦК КПСС. И вот они три дня с нами разбираются. Но, но чувствуется, что сами понимают, что всё это дело – ерунда, выеденного яйца не стоит. Но всё же на третий день повезли нас к Устинову. И Устинов снова сталось, у меня такое в памяти осталось, как Устинов голову поворачивает, разворачивает нам голову, как он говорил, своими руками, берёт за шею и её разворачивает в нужную сторону. Ну, такие слова он применял, понимаете? То есть, все делают вид, что что-то серьёзное произошло, а в конечном итоге ничего. Разобрались, с меня партийное взыскание сняли, наградили орденом Ленина и избрали на 25-й Съезд КПСС, понимаете... Но Славский, я к чему говорю, Славский ни слова упрёка не сделал. Ни слова. За эти три дня. Он просто видел состояние дел, он слышал наши рассказы и понимал, что произошло. Это одна из таких крупных, трёхдневных встреч с Ефимом Павловичем. А затем уже, ближе к встрече в 1978. Поэтому как бы, естественно, в 1984 году я его заместитель. И он меня, если говорить откровенно, если он куда-то направлялся на какие-то предприятия, он брал с собой. Он ездил в Новосибирск на предприятие, допустим, в Димитровград, там, где рассматривал вопросы смешанного уран-плутониевого топлива. Дальше в Минск, там, где строилась новая реакторная установка с новым теплоносителем. Ну, вот. И в других местах. То есть, он, так сказать, в этом плане как бы полностью был. Что я могу сказать по его стилю? Вот есть у меня, с кем сравнивать - полностью доверял тебе. Вот закреплён за кем, у него ж в нашей отрасли было миллион сто тысяч, больше миллиона ста тысяч. Ну, крупный довольно-таки коллектив, понимаете? Шесть замов, каждый зам имел своё направление. И он никого не дёргал, не тревожил. Если есть вопрос, с этим не справляешься или какой, можно зайти, переговорить с ним, обсудить и так далее. Он доступен был. У него фактически, ну, пара секретарш была, ночное дежурство, дневное дежурство и всё! Никакого аппарата, ни помощников, никого не было, то есть. Он лично ежегодно объезжал все горные предприятия, все ведущие предприятия, которые производили плутоний там, оружейные материалы и так далее. Ежегодно. Это у него уже было правило такое. И прямо на месте принимал абсолютно конкретные решения. А через год мог проверить, спросить там и так далее. Ну, вот. Поэтому я честно вам скажу, с ним работать было комфортно. И я довольно-таки с большой благодарностью вспоминаю те времена, которые мне, так сказать, посчастливилось с ним трудиться, с Ефимом Павловичем. Ну, что касается, конечно, он человек такой, довольно-таки и вспыльчивый был, естественно, но отходчив. Ну, помню, я ещё в ЦК находился и вынужден, приехал к нему согласовывать проект постановления ЦК КПСС и Совета министров по термоядерным установкам. А возглавлял тогда эту работу у нас Велихов Евгений Павлович. Ну, он, конечно, чихвостил Евгения Павловича, вспоминал ему термояд, ещё что-то. Но я понимал, что всё равно я с Ефимом Павловичем договорюсь. Надо было просто выслушать его тирады, дать возможность ему выговориться. Ну, и через 40 минут он согласовал и всё подписал. Он реагировал на предложения довольно-таки. Я уговорил его тем, что мы укрепили, усилили направление приборостроения, имея в виду, что мы должны заняться электронизацией отрасли и повысить её научно-технический уровень, включая атомные станции, оснащение АСУТП, автоматизированные системы управления технологического процесса и так далее. И взяли нового человека к нему заместителем.