Первые «заморозки»

Я помню, как на совещании в ЦК, которое вёл также Егор Кузьмич Лигачёв, резко был раскритикован главный редактор «Московских новостей» Егор Яковлев за маленькую публикацию о писателе Викторе Некрасове. Для меня это было первым симптомом. Я присутствовал на этом совещании. Затем это ощутил и я, и ощутил кинематограф, когда началась эта история с «Тайной войной», затем фильм, интереснейший, на мой взгляд, фильм Альгиса Арлаускаса «Не персональное дело», трёхчастёвка о председателе колхоза из Одесской области Белокони. Когда специальное заседание секретариата Центрального комитета партии было посвящено… И я очень много часов простоял на трибуне, когда мне задавали вопросы участники этого заседания секретариата. Были представители Одесского обкома партии, ЦК Компартии Украины, руководители этих организаций. Критиковали меня за этот фильм, за эту фигуру, за личность вообще Белокони. А я считаю, что он был заслуженный человек. И вот тогда после целой серии таких запретов я понял одно – что начинается то, что было в прошлые годы. Руками Госкино фильмы должны быть положены на полку, и я, и мои коллеги должны будем объяснять, смотреть в глаза авторов, объяснять, почему их картина положена на полку. Объяснить им я этого не могу и не мог в тот период. И я понимал, что мне нужно предпринять какие-то шаги.