Моё назначение представителем в ООН

Вот в этот момент я оказываюсь в Москве, в МИДе. И со мной начинают говорить, что нужно срочно ехать. Я сказал, что работаю в Токио, это моя профессия, я востоковед. До этого был в Китае и рассматриваю Японию как продолжение континента — с точки зрения культуры, традиций, философии, литературы, всего: языка, иероглифики. Всё это едино, всё это идёт от Китая. И поэтому я согласился после Китая — в Японию. Но ехать на Запад — это не моё направление. Словом, были разговоры на разных уровнях. Ну и под конец, в самой высокой инстанции по тем временам, мне сказали: «Не следует упрямиться, нельзя только ориентироваться на Восток. И хотя это специальность и прочее, но нельзя изображать из себя что-то вроде раненой птицы на одном крыле. Вы должны, как дипломат, пользоваться двумя крыльями. Вы должны, как полагается полноценному дипломату. Поэтому вам нужно познакомиться с Западом». Я сказал, что я достаточно знаком, бывал на Западе, но не намерен менять направление своей работы. И тогда уже от товарища Суслова, опираясь на разные мнения, в том числе, видимо, на ранее высказанное мнение и Молотова, мне сказали: «Знаете, сейчас вот такая ситуация, и мы обязаны поставить перед вами сверхзадачу в ООН. Вот мы вам хотим сказать совершенно определённо, откровенно: добивайтесь всеми силами восстановления законных прав Китайской Народной Республики в Организации Объединённых Наций. Как скоро Вы добьётесь этого... Ну, конечно, не только Вы, все будем добиваться, но вы будете выступать в Организации Объединённых Наций и там добиваться. Вот как скоро Вы решите эту проблему — Вы можете немедленно возвращаться». Вот такой разговор. Я сказал: «А эта задача не такая простая. А вдруг я не справлюсь?» Тогда мне сказали: «А в тех случаях, когда наши товарищи не справляются — вы знаете, каковы последствия бывают». Я понял, что дальнейший разговор на эту тему бесперспективен. И вскоре отправился в Нью-Йорк.