Магия телевидения. Запуск, которого ещё не было

А потом, кстати, тоже интересно было. Запускали из космодрома. Я был на всех космодромах. Первый наш космодром – это «Капустин Яр» на Волге, второй – «Байконур», третий – в тайге архангельской – «Плесецк». Запускали спутник «Болгария-1300». Наша ракета, спутник тоже, в общем, по большому счёту сама конструкция наша, а болгары только к ней какие-то свои приборы поставили. Мы всё отсняли. А там почему-то запуск должен был вечером, часов в пять, что ли. Вдруг мне звонок. Прибегает за мной нарочник в штаб – телефон. Прибегаю к телефону, звонит главный редактор и говорит: «Слушай, сегодня в Крым к Брежневу прилетает глава болгарской коммунистической партии Тодор Живков. И они хотели бы посмотреть запуск». Я говорю: «А как мы покажем? Он же вечером. А оттуда не было линии, мы не могли ничего передать. С „Байконура“ было, а с „Плесецка“ не было». – «Ну, чего-нибудь придумаешь». Я звоню в Москву консультантам плюс режиссёры. Говорю: «Найдите такой запуск, чтобы можно больше пыли и чтобы темно было, чтобы она раз – и уходила туда, этот крест знаменитый светится, четыре двигателя центральных». Мне выделяют самолёт АН-26, десантный, огромный. Там не кресла, а такие скамьи из полированной фанеры для парашютистов. И я один. Огромный самолёт, экипаж человек пять. Они все куда-то забились в кабину, а я в этом сарае. Там даже ремней пристяжных не было. Попадаем в грозу, меня кидает с одной стороны в другую. У меня в руках рулон БЦНовский, тогда были такие магнитофоны. Я что-то пытаюсь, какой-то текст писать. В общем, прилетаем мы в Кубинку, уже время, наверное, часам к семи вечера. Думаю: «Как я попаду?» Сказали, что меня у самолёта будут встречать. Ничего – никакой машины у самолёта нет. Выхожу на жилую территорию – нет машины. Уже выхожу наружу, а в своё время даже шутили: «Где начинается авиация, там кончается порядок». Часовые, какой-то шпак идёт со стороны с непонятным чемоданом такого размера. Выхожу я из проходной без пропуска, без всего. Стоит машина «Волга», сидит водитель. Дед такой, значит, очки у него какие-то с изоляционной лентой перевязанные. И он смотрит сквозь руль, потому что через руль смотреть не может, маленький. Думаю: «Ну всё, уже опоздал я напрочь, никуда я не попаду». Ну, дед оказался мудрый, классный. Тем более таких пробок не было. То есть мы из Кубинки, это, правда, 100 километров, прилетаем в Останкино. Значит, я быстро бросаю себе текст на машинку, отдаю режиссёрам ленту, чтобы они уже начинали монтировать. И вдруг мне с выпуска звонок: «Слушай, Мамедов хочет посмотреть текст». Это был зам по телевидению, зам Лапина. Я взлетаю на 10-й этаж, даже лифт ждать не стал – бегом. С текстом, а текст ещё тёпленький, с машинки я взял, его даже не вычитали. Захожу к нему, он сидит за столом. «Милый, иди сюда». Я захожу со стороны стола. Он берёт у меня текст. Он читал потрясающе – по диагонали всё. «Скажи, а тебе очень дорого, что болгарский спутник не совсем болгарский, что на нашей платформе, а там только их приборы?» Я говорю: «Да нет, в принципе». – «Ну, давай это убери, пусть они думают, что это их целиком спутник». Я говорю: «Конечно». В это время всё смонтировали, приклеили байконурский старт – в ночь. То, что Живков и Брежнев ни черта не поняли, что это лажа. Мало этого, там после международных запусков, традиционно было в «Плесецке» – лёгкий фуршетик для корреспондентов, для болгарских специалистов. И все собрались. Оператор спрашивает: «А Галкин-то где?» Что-то пробурчал. Они включают: «Давай послушаем, что программа „Время“ скажет». А там была такая форма до этого, что диктор появлялся: «Сегодня с космодрома „Плесецк“ запущен такой-то спутник с такими задачами. Работает наша съёмочная группа. Репортаж об этом событии вам покажем завтра». И все включили. Вдруг Женя Суслов как раз: «Мы включаем космодром „Плесецк“». Все: «Как?» Ну, и показывают репортаж. Никто из офицеров, из пусковиков, даже не догадался, что старт не у них из тайги, где красиво, из ёлок ракета взлетает, а с «Байконура». Ну, вот так вот. После этого я стал эксплуатировать эту форму. Тогда у Жванецкого была такая шутка: «Телевидение что угодно творит. Колени мои, а руки на коленях не мои, понимаешь?».