На похороны Аксёнова я не попал

У меня был инфаркт после дня рождения у Инны Лиснянской. У меня всё хуже и хуже, и я приехал на дачу. К утру что-то съел, какую-то таблетку, звоню Кабакову: «Слушай, у меня вчера я отравился, что ли». Он слушал меня, говорит: «Немедленно езжай, там врач у нас есть, кардиолог, замечательный врач». Я говорю: «Да что ты болтаешь, какую-то ахинею». Приехал туда, она мне сделала кардиограмму и говорит: «Не поднимайте, сейчас приедет скорая и вас увезёт». Я говорю: «Куда?» Она говорит: «В Истру». Я говорю: «Чё мне там делать в Истре?» – «Мы в Москву вас не можем отвезти». Я говорю: «Почему?» – «Потому что туда спецскорая возит». Я говорю: «Ну, давайте я заплачу». Жена набирает спецскорую, те говорят: «12 тысяч». А езды там максимум на 500 рублей. Я говорю: «Хорошо, 12 тысяч, 12 тысяч». Прошло 5 минут или 3 минуты, снова они уже звонят, говорят: «Мы перепутали – 24 тысячи». Я тогда уже слабым голосом говорю: пошли они туда-то и туда-то. А у меня стоит машина, а мне врач сказал – ни в коем случае за руль нельзя садиться. Я сажусь за руль. Жена говорит: «Ой-ой, нельзя». Я говорю: «Быстро садись, кошку бери». Сели в машину, я включил третью скорость и на третьей скорости доехал до дома на Ленинградском проспекте, не в эту квартиру, а в другую, 26. За это время я позвонил Боре Мессереру, он уже договорился в Боткинской в реанимации. Приехали, тут я вызвал скорую снова. Приехали ребята, я говорю: «В Боткинскую меня повезёте, там договорено всё». Они сделали кардиограмму, говорят: «Правильно вы сделали, что поехали, потому что уже всё – инфаркт-то уже был, другого-то нет». И вот меня привозят в реанимацию в Боткинскую. Лежу я в реанимации, вдруг звонок. Какая-то телевизионная девочка: «Здравствуйте, Евгений Анатольевич». – «Здравствуйте». – «Вам звонит канал…» – я уже забыл какой, – «мы хотели, чтобы вы прокомментировали смерть Василия Аксёнова». Я говорю: «А он умер?» Она говорит: «Ой, а вы не знали?» Я говорю: «Нет, не знал». – «Куда нам послать киногруппу, телегруппу?» Я говорю: «Пишите адрес: Москва, больница Боткина, реанимация, кардиоотдел». Она говорит: «Ой, вы шутите, что ли?» Я говорю: «Вы бы так шутили». Всё. И там мне сделали операцию, стент поставили. Я там полтора месяца пробыл и не был на его похоронах – вот в чём дело. Ахмадулину-то я хоронил, а на его похоронах так и не был. Но зато всё-таки товарищу старшему сделали доску.