А в танке я участвовал водителем машины. Попал случайно. Когда мы приехали на фронт, в город Невель. Командир машины, старший лейтенант Минансуранс, приказал разгружаться мне. А почему мне? Потому что в экипаже нашем было больше пожилых, я самый молодой был. Потом я танк умел водить: я был на полигоне трижды по вождению танков. Первую машину я водил русскую, лёгкий танк, потом американский лёгкий, потом среднеамериканский. Когда командир приехал, ознакомился, он знал, что я умею, вот он мне и приказал, и так я и остался. А что с водителем машины было, который был, не знаю. А там и не спрашивали, и не разговаривали, приказ и всё. Американские были, это плохие машины. Экипаж машины семь человек, и были ещё другие танки, где шесть человек. В общем, нас называла пехота: «Братская могила поехала». Броня слабая, мягкая, тонкая, габарит большой, три метра высотой, видно его чёрт знает откуда, может попасть, да и проходимость неважная.