Хрущёв или Горбачёв?

Опять же — это то же самое, безусловно. Я вам скажу, что вот сейчас, в своё время, я никогда, когда Горбачёв был наверху, хоть я идеи его разделял и радовался всему этому, — вот я никогда не позволил себе его похвалить печатно. Потому что это был конформист, и ты не можешь… Поэт не может хвалить царя. Ну, не может, даже если это хороший царь. Вот. Но я дважды к нему обращался. Один раз я ему написал письмо. Вы помните, что было с Шагалом? Шагал был запрещён у нас — эмигрант, еврей, модернист. Одного бы хватило, а он все три там. И я поехал в Витебск, нашёл его домик… А выставку не разрешают. Я написал короткое письмо Горбачёву. И только благодаря его подписи выставка в Музее изобразительных искусств имени Пушкина была разрешена. Это была огромная выставка. Причём обычно она повторяется в Ленинграде. Но сил Горбачёва, даже его подписи, не хватило, чтобы повторить её в Ленинграде. Понимаете? Так что это тоже о чём-то говорит. И второй раз я написал ему, когда был юбилей Пастернака. Тогда было запрещено проводить юбилей в Большом театре. Мне отказали. Потом надо было открыть музей — вот он тут рядом. Я написал ему тоже. И он разрешил. И вот за это — спасибо ему. Потому что кажется, музейчик открыть — пустяки. А во-первых, это было трудно, а во-вторых — это шаг культурный, это духовный шаг. Это как открытие новой Ясной Поляны, какое-то вот такое чувство. Теперь, что ещё? Хрущёв был менее одинок, чем Горбачёв. Горбачёв, я думаю, шёл, не поддерживаемый никем. Ну, возьмём: армия — когда он брал власть, не поддерживала. Номенклатура — безусловно, вся была против. ГБ, рабочий класс, кто ещё у нас? Крестьянство? Да никто. То есть это был одиночка, который вот это всё творил. Великий человек? Вероятно.