Гонения Пастернака

Я никогда не была близко знакома с Борисом Леонидовичем, которого всю жизнь — с юности, почти с детства — очень высоко ставила и очень любила. Как поэта, как фигуру, так сказать, по-моему, очень важную для нашего искусства. Но что это была за история, как она была организована и кем — я просто не знаю. Я тогда не была к этому близко причастна. Единственное, что помню: я должна была куда-то уезжать, может быть, даже просто в туристическую поездку за границу. И мне позвонил Сергей Сергеевич Смирнов и сказал, что завтра у нас собрание по поводу Пастернака, и вам надо будет выступить. Я сказала: «Нет, я не буду». Он: «_Выступить за его исключение». Я говорю, что нет, конечно, я этого не буду, я так не думаю, поэтому выступать не буду. Он очень настойчиво говорил, даже у него изменился тон, голос... Но я, в общем, даже не пошла на это собрание, которое проходило в театре киноактёра, в доме напротив, там, по-моему, дом или союз писателей. Ну и, в общем, то, что это произошло, и то, что это было — уже дало какое-то ощущение... Как-то изменило всё. Показало, что всё не так лучезарно, как это воспринималось, наверное, в своей основной направленности.