Может быть, как людям, как представителям, ну что ли, большой нации, нам это и не понять, и, может быть, это не так понимается. Я с эстонцами разговаривал – разумные, спокойные люди. Я говорю: «Слушайте, друзья, а что вы вот так?» – прямой им вопрос, так уж немножко ошалели от национального, так сказать, вопроса. Но они очень просто, и я думаю, тут есть резон. Он говорит: «У нас осталось один миллион людей, мы не хотим исчезнуть с лица земли. Вот не хотим. У нас внутри есть чувство, что мы не имеем права этого сделать, мы как бы отвечаем перед своими потомками. Вам этого не понять, у вас не один миллион остался, и вы не сжимаемы со всех сторон». Видите, как, может, тут и есть какие-то законы, неподвластные иногда пониманию со стороны.