Я вам так скажу: ещё в 1986 году у меня был разговор, да и в 1985-м, с Михаилом Сергеевичем о фермерстве – как выходе из... «Ну, – говорит, – ты насмотрелся там в Канаде». А я говорю: «Тут не в Канаде дело. Дело в эффективности просто». Один пример, который я вам приводил, его несколько раз даже приводил на каких-то совещаниях: как ночью встаёт фермер, чтобы разбросать гербициды, поскольку ветер утих. Наш крестьянин не встанет же вдруг ни с того ни с сего. Да. Так вот действительно. Он говорит: «А если серьёзно говорить – ты понимаешь, если вот ты бы или я бы сейчас встал бы вопрос, я всё это понимаю, и давайте на такое. Возможно это?» – «Да невозможно». Сегодня, видите, с каким трудом появляется эта феодальная прослойка, хорошо устроившаяся в нашем обществе, – это в виде председателей колхозов, директоров совхозов, специалистов, которые как держат, так и не выпускают. А тогда? В 1986 году? С одной стороны – ошибка. Надо было вот так вот кардинально решить и всё. Ничего бы не вышло. Тогда ведь революция у нас могла быть или снизу, или сверху. Слава Богу, что она пошла сверху, потому что снизу она бы носила такую разрушительность, от которой нам всем было бы очень тяжко. Потому что мы ещё по природе своей, да ещё многонациональности этой страны – это было бы такое побоище. Тут бы всё сплелось к чёрту. Стали бы все друг с другом счёты сводить, накопившиеся обиды за все 73 года. Правые, виноватые – все виноваты и все правы. Вот так бы был поставлен вопрос. Хорошо, что сверху.