Горький боялся Сталина, а Ролан засекретил свои дневники

Вы знаете, о Горьком столько каких-то легенд ходит. Вообще, я противница того, что то вознесут его высоко, то бросят в бездну без стыда. То, что теперь называется рейтингом, у Горького так долго был необычайно высокий рейтинг, и потом вдруг он виноват во всех смертных грехах. Ну, Горький был замечательный человек. Мне лично, как читателю, он не очень близок как писатель. Скажем, «Клима Самгина» я читала с трудом для самообразования. То есть это не только не доставляло мне радости, но, скажем, я без конца перечитывала Толстого и Достоевского. Это проходит через всю мою жизнь. А Горького у меня никогда в голову не придёт перечитывать. Он писатель не для меня, но человек он был, конечно, изумительный. И рассказывал он очень интересно. С моей точки зрения, куда интереснее, чем писал. Всё-таки он был очень в своих писаниях дидактичен и нравоучителен. Но, понимаете, о Горьком, о нём бог знает что говорят. Уже какую только ерунду не придумывают – и что он был снохач, и что он был, не знаю, что он был. Он был человек, который, скажем, несвоевременной мыслью, мы же только теперь прочитали. Скажем, опубликованная его двойная переписка с Всеволодом Вячеславовичем. Так в его письмах сплошные скобки с многоточиями. В письмах не Всеволода Вячеславовича, а именно Алексея Максимовича. То есть он всё время был под наблюдением и под зажимом цензуры. И когда он в «Климе Самгине» пишет, что вообще история русской интеллигенции, что из четырёх присутствующих трое обязательно агенты, мне тогда казалось, когда я это читала для самообразования, что это какое-то дикое преувеличение. Но потом я подумала, что, может быть, он предвидел правду. Так что мы же знаем теперь, какая это была огромная сеть. И как, в конце концов, все мы до какой-то степени не только не ведали, в каком обществе мы живём, но даже не всегда могли нести ответственность за свои поступки, потому что мы были вынуждены их совершить.