Невесомая Сильфида и земная женщина

Наталья Игоревна вышла в «Жизели», потрясла всех совершенно, потому что было ощущение, что мы попали в первую половину XIX века. Перед нами был дух. Дух. Это была совершенно невесомая сильфида, которая находилась в воздухе гораздо больше, чем на полу. И вот эти её ломаные руки, эти её запястья вдруг из методических ошибок превратились в её достоинство. Они придавали её фигуре неповторимые черты и необыкновенную красоту. Причём юбка во втором акте в «Жизели» была длинная, поэтому эти коленочки не были видны. И нужно отдать ей должное – она была очень умной балериной. Когда впоследствии Солико Вирсаладзе создавал костюмы для балетов Григоровича, у Натальи Игоревны, как правило, за исключением, наверное, только классики – «Лебединого озера», «Спящей красавицы» и второго акта «Щелкунчика», – всегда юбка была чуть ниже. Она знала свои достоинства и понимала свои проблемные места, несмотря на то, что к тому времени уже была хозяйкой труппы Большого театра. Меня ещё всегда поражало то, что в это время, особенно в воспоминаниях поколения, все недовольны: «Мы не танцевали Бежара, туда хочу, это хочу, нам не дают это, нам не дают то». Это была единственная балерина, которая никогда словом не обмолвилась, что она хочет танцевать что-нибудь другое, кроме того, что ей предлагал Большой театр. Это было удивительно. Она настолько доверяла балетмейстеру Григоровичу, настолько понимала его, чувствовала и могла донести благодаря его балетам то, что она наработала, то, что чувствовала, то, что могла сыграть. То есть понимаете, насколько умная она была балерина. Первая – никогда не старалась стать впереди своего мужа, никогда не требовала для себя того, что ей не нужно было делать, всегда стояла за спиной Юрия Николаевича. При этом обладая не потому, что была глупая или без амбиций – она была слишком умная, поэтому так себя умно вела. При этом эта сильфида на сцене – абсолютная, потому что что бы она ни танцевала, сильфидная сущность всё равно проявлялась. Хоть она танцевала в арбузовской иркутской истории «Ангара» – всё равно она была сильфидой. И эта сильфида, которая летала по сцене, в жизни была невероятно земной женщиной. На ней лежало всё хозяйство всей семьи. Она была огородницей, она была садоводом, она умела за минуту накрыть стол, потому что гости любили. Она была великолепной хозяйкой, она была опорой и надеждой всей семьи. Юрий Николаевич не знал даже, как спичку зажечь, он вообще этим не интересовался. Приходили гости, и стол должен быть накрыт в минуту. «Наташ, накрой», – говорили. И эта Наташа, сильфида, которая где-то парила, умела всё. Она знала, сколько стоит петрушка на рынке, какова цена масла, где его взять. На гастролях она окучивала магазины – рулоны кримплена, какие-то куртки. То есть это, пожалуй, удивительный пример несовпадения реальности и театральной действительности. Но это было феноменально совершенно.