И тут вскоре началось наступление, и пришли наши. Мы сразу все собрались, кто с нами жил, и пошли в Бар. Я с отцом вернулась в наш дом. Соседи, знаете, некоторые возвращали мебель: кто шкаф, кто стол, кто стул. Те, кто был со мной, были из Румынии. Их разместили в пустой части дома, где жил Новак. Парень начал работать: один парикмахером, другой фотографом, причём при военкомате. Фотограф болел, его на фронт не взяли, а парикмахера призвали – и он как в воду канул. У его мамы была ещё дочка, только вышла замуж, и их гнали пешком из Румынии, из Бессарабии. Дороги были усеяны трупами. Она надеялась, что дочка жива, но никого не нашла. Осталась одна. Потом они поехали в Черновцы, потом в Румынию, а затем в Америку, где были родственники. Дальнейшая их судьба мне неизвестна, не переписывались. Пока ещё в Черновцах жила мама этого парикмахера, она приезжала к нам в гости. Отец мой к тому времени женился, дети появились. Мы с мужем много переезжали – десять раз, Одесса была одиннадцатым местом. Я познакомилась со своим будущим мужем, он влюбился с первого взгляда. Началась переписка, потом он отпросился, и мы стали мужем и женой, хотя ещё не расписались. Когда расписались, у нас уже был сын. Потом родилась дочка, когда уже была Победа.