Я с ними была на передовой. Страшники делались, вот так вот руки в крови были, перевязывала раненых и вытаскивала на себе. И вот когда последний раз «языка» брали, солдат один заболел. А на гору легче лезть, а с горы очень трудно. Да ещё больного на плечах тащила. Разведчики с «языком» ушли, а я осталась с больным. Ну, доставала бинты. Хоть трошки в лесу, хоть чтобы об сосну не удариться. Слышу разговор, говорю: «Варавин, русская речь». Присели, слышим, что свои идут. А они побежали все с пленным, а командир роты: «Все?» – говорит. «Санинструктора нету и солдата нету». – «А, одного притащили, а двоих бросили немцам. Ну-ка марш!» И они ушли нас искать. Ну, видали, что я бинт разорвала, и на этот бинт догадались. И забрали нас. Хоть туда мне полегче было, я не тащила уже на себе солдата.