Бомбоубежища

Когда началась вот эта война, не верил же никто. Ни мамы наши: «Ой, да что вы, да это скоро всё пройдёт, никакой войны не будет. Мы быстренько всё победим». И когда объявляли воздушную тревогу, первое время все ходили в бомбоубежище. Но интересно то, что приходим в бомбоубежище: «Воздушная тревога, воздушное тревога», – пришли, буквально, постреляли там, сколько бомбёжка, час-два, сколько времени: «Конец воздушной тревоги». Только мы выходим, прошли чуть-чуть, до дома даже не дошли, опять: «Воздушная тревога, воздушная тревога!», – опять разворачиваемся, опять все прёмся в это бомбоубежище. И потом мы и многие семьи, если у кого была оставлена квартира и не разрушена, то мы все плюнули, как есть выражение, и не ходили больше в бомбоубежище. Погибать – так и Бог-то с ним. А в бомбоубежище жили семьи, у которых уже разрушены дома, которым некуда пойти. Вот рассказывают некоторые, что они там учились. Ну, может быть, там, понимаете, где-то жили, там они же жили постоянно уже, потому что им некуда было идти. Может быть, там какая-то учительница им что-то даже и преподавала, учила чему-то там. В общем, вот так было. А мы вот, я говорю, плюнули и не ходили.