Потом, когда вернулись, она опять пошла работать, а я попал второй раз уже в детский сад, уже тогда на Мойку ходил. Когда в Чувашии это случилось-то, где жили-то мы, мне уже семь лет, уже восьмой пошёл – надо было в школу идти. А школы там русской не было, только чувашские начальные классы, поэтому не получилось у меня туда пойти. Когда вернулись в Ленинград весной в 44-м году, летом я отходил в детский сад, и нам сделали прививки от кори. Но, видимо, я был ослабленный, организм не справился с этой прививкой, и я заболел очень тяжело. А после этого ещё скарлатина была, потом дифтерит, потом желтуха, потом что-то ещё. В общем, я там сильно разболелся и всю зиму почти проболел, даже в школу не пошёл, потому что занятия уже начались. Я в школу пошёл уже только в 45-м году, мне уже было 9 лет почти. В нашем классе были все переростки в основном: было очень мало тех, кому было 7-8 лет. Там были ребята и по 10, и по 12 лет даже: тоже которые возвратились из эвакуации, многие же были в Казахстане, в Узбекистане, где тоже, видимо, русских школ не было, поэтому такой был у нас сборный класс.