Получилось так, что, когда освободили, мы приехали в родную деревню, уже после этой фильтрации, после этой проверки, то там даже наша тетя, жена старшего брата Ивана, говорила: «Мария, – а мою мать звали Мария, – ни в коем случае не говори, где ты была». А всё равно же не скроешь это дело. Всё равно на нас смотрели как-то пренебрежительно, ничего не выяснить там, но, естественно, были даже показательные фильмы, показывали. Обидно было, что насильно угнали, а народ, как говорится, раз сказал, на слово не накинешь платок. И все думали так, на нас смотрели как-то искоса. Это было горько, конечно, и пришлось из родных мест уезжать.