Да, я помню, когда по селу шла женщина и говорила, что началась война. И следом за ней тоже выходили на улицу, ведь село – это не город: в то время информацию получить было не так-то просто. Сообщили, и она пошла эту информацию доводить до колхоза нашего. И, конечно, что там говорить, это были трагические моменты жизненные всего села. Мужчины выходили, женщины. Они, конечно, знали, что их ожидает. Это, ещё раз говорю, трагедия. Помню. И, значит, повестки стали присылать, но мой отец уже был взят. Он был призван в первых рядах в армию: тогда призывали в лагеря так называемые, там подготовка как раз была, ещё войны не было. Этот момент тоже я помню, когда его вызвали в райвоенкомат: как он пришёл, как мы его провожали... В общем, это всё настолько тоже глубоко засело, это всё моё. А когда его взяли, у мамы от него родилась девочка. И мама осталась с двумя детьми: я и Маня, моя вторая сестрёночка. И где-то в 42-м, не помню сейчас точно, отец без вести пропал. Потом нам повестка пришла, что да, это действительно так. А мама оставалась беременная, и в 41-м году народилась ещё одна сестрёночка у меня. И в эти годы, самые военные, мама осталась одна уже с тремя детьми, среди которых я была старшей. А коли старшая, конечно, все заботы очень большой порцией легли на мои плечи.