Нас было много

У меня было очень много: у меня было 4 человека из Освенцима, у меня было 8 человек из Дахау, у меня было два человека из Бухенвальда. Они все были с номерами, теперь уже никого нет. Вот там газетки есть тоже, люди, которые из Освенцима. Теперь уже никого нет. Вы знаете, очень обидно, что сейчас говорят: «Да вы говорите!» Кто же сейчас будет говорить-то? Надо ж было говорить после войны, надо ж было мам наших обо всем спрашивать. А мы-то теперь что? Ну, такая детская память: что-то запомнили, что-то не запомнили, как говорится, ребёнок есть ребёнок – он поиграл и забыл.А теперь уже нас совсем уже мало. То есть, за эти годы у нас, сейчас уже 92 человека. То есть, представляете сколько? Мы когда начали после в 93 году, нам казалось, Совет ветеранов – такие взрослые, такие умные, а теперь мы на их месте и их уже никого нет, остались только мы. Блокадники и мы – вот ветераны Великой Отечественной. Но блокадники, они всю жизнь были, как говорится, на высоте, а мы всю жизнь под плинтусом, и никак нам оттуда не вылезти.