«Разрядка напряжённости»

Термин «разрядка напряжённости» связывается с Брежневым справедливо, потому что при Брежневе это было сформулировано и имело грубо антидемократический смысл во внутренней политике. Потому что ради разрядки, тогда ещё писали: «Разрядка напряжённости – вещь жёсткая и требует от нас всех бдительности, и так далее». Это всё было направлено, повернуто таким образом, как невмешательство во внутренние дела. То есть, если у нас драконовские полицейские порядки, полицейский режим, преследование диссидентов, то всякая попытка сказать об этом где-то за рубежом расценивалась как акт против разрядки напряжённости и вмешательство во внутренние дела. Это совсем другое дело. Хрущёв был инициатором искренней разрядки путём личных контактов, путём заключения договоров, путём ослабления противостояния и принципов сосуществования. Это была искренняя попытка достичь разрядки. Хотя это, может быть, так тогда и не называлось, я не помню точно. Но я просто хочу сказать о том, о чём вы меня спросили с самого начала: «Как появляются такие типы?» Они появляются внутри этой системы и даже на самом верху, как протест против её глубоких антагонизмов, её антинародных проявлений. Протест, идущий от живого человека, ещё не утратившего в этой структуре – что вообще-то очень трудно – всего человеческого, продолжавшего жить простыми принципами нравственности, справедливости, нетерпимости к издевательствам. Вот Хрущёв, я так понимаю, внутреннее становление. И вообще всех реформаторов, которые появлялись и после Хрущёва, и в общем-то накопились к 85-му году, уже в более молодом поколении. Я имею в виду вот эту тройку хотя бы – Горбачёв, Яковлев, Шеварнадзе. Ведь реформы – это тоже революционное преобразование, только без кровопролития. Его нельзя назвать реформатором, скорее его можно назвать модернизатором. Он думал, что всё это, в принципе, правильно, но не найдены ещё адекватные формы для того, чтобы как-то это улучшить. Они начали приостанавливать процесс неуправляемости, идеологической и практической. Суть этой тоталитарной системы, её основной корень заключается именно в управляемости, глобальной управляемости всем обществом со стороны государственного аппарата, включая партийный, как основное звено. Как только возникают очаги неуправляемости, самодеятельности – это есть автоматическое сокращение властных функций, полномочий для какой-то части вот этого чудовища. И Хрущёв тут же повернул, назвал и Сталина великим марксистом, уж не говоря о самом учении. Это ему и в голову не приходило, что оно имеет изъяны, даже какие-то, или какие-то недостатки. Правда, в экономической жизни не было особых признаков никакого стремления к приватизации или... Ну, всегда была тоска по расширению хозяйственных полномочий у заводов, фабрик, у колхозов. Но ничего опасного не было. Но в области идеологии, жизни интеллигенции, студенчества, молодёжи, очень быстро была осознана опасность прорыва в демократию с её свободами. Это означало для них неуправляемость и могло привести к серьёзным последствиям. По-настоящему вообще-то это осознание не при Хрущёве пришло – опасности демократии, а уже при Брежневе в 68-ом году после «Пражской весны» и в результате «Пражской весны».