Смерть папы

Она очень тяжело… вы знаете, это я первый раз видела такую рухнувшую маму – её просто сразила папина смерть. Хотя он очень тяжело болел последние три года, но мама буквально поставила на ноги всю профессуру. Тогда были такие знаменитые кардиологи, профессора. Вотчал ещё был жив, капли знаменитые Вотчала, он был консультантом госпиталя в Серебряном переулке, военного. Это был Вовси, тоже знаменитый профессор. Егоров, Мясников – всё. И они говорили: «Лидия Андреевна, Владимир Викторович живёт только потому, что у него весь организм работает как часы, кроме сердца, – говорят, – а сердце у него висит даже не на ниточке, а на паутинке». И действительно, у него было несколько инфарктов. И он последние два года больше жил в госпитале, нежели дома. Так мы его, когда ему там уже просто осточертело, брали домой, привозили и с баллонами, с врачами, с сёстрами – в общем, худо было, сердце отказывало. Так он и умер от инфаркта. И мама просто рухнула – для неё это была невероятная, самая, пожалуй, большая трагедия в её жизни. Она уж тюрьму мужественно перенесла, а вот это… Она целый год приходила в себя, не работала, конечно, потому что как бы осталась одна. Но мы её как могли, так и поддерживали, старались создать ей тёплую обстановку дома, окружили её большим вниманием, но она очень страдала, очень. Я вышла замуж ещё, когда папа был жив, и уже у меня Лидка родилась маленькая, ей было два года, так что дедушка ещё застал внучку. Нет, мы все вместе жили и жили ещё много-много лет вместе.