Звонки в Париж

Я у него жил, он звонил в Париж. В начале разговора был характерный щелчок в телефоне. Володя понимал, что подключились компетентные органы. Разговор с Парижем, с Мариной Влади, Высоцкого, которого в то время уже травили вовсю. И вот представьте себе: я держу трубку, он сидит… Ну, это уже позже. Сначала разговор такой: «Ребята, отключитесь, чисто лично. Я вам за это попою». Голос ничего не отвечал, но щелчок в телефоне показывал, что отключились. Минут сорок Володя с ней разговаривал. Его обожали все телефонистки, соединяли бесплатно. Я звонил в Ташкент своей — тогда у меня был роман со второй моей женой. И мы были, как вам сказать, духовно очень близки вот этой историей. Причём Ташкент и Париж были совершенно на одинаковом расстоянии от Москвы. Правда, Володе было легче дозваниваться до Парижа, чем мне до Ташкента. В общем, наша связь отличалась от связи французской очень сильно. А потом, когда кончался разговор, я всё ещё держал трубку. Было одно слово: «Ну?» Я отвечал: «Сейчас, сейчас». Я держал трубку, а Володя пел три часа. Скорее всего, у них были записи. Пел — и с большой любовью. Я думаю, что в ЧК были люди, которые так его обожали, что не меньше, чем я. Народ его вообще любил. К нему относились как к мессии. И Марина это видела своими глазами, видела, что творилось. Она жила с Володей. Народ бросался не к ней — с воплями и истериками бежали к Володе. И это на женщин действует вообще очень сильно.