Лагеря для бывших инженеров

Ну, партийных работников — ранга, значит, первых секретарей, вторых секретарей райкомов и даже обкомов — было порядочно. Хотя их, главным образом, упекали в более отдалённые лагеря. Почему? Потому что они специальностью не обладали. Были люди все без специальности — ну, у них была другая профессия. А нас, тех, кто был с техникой как-то связан, по своей прошлой работе, — нас направляли именно в такие лагеря, которые строили и железные дороги, и промышленные предприятия, и многое другое, что требовало инженерных кадров. Ну, что я могу ещё сказать? Вот как я избавился — только тем, что нас отправили на Дальний Восток. И там мы тоже строили железную дорогу: Совгавань — Комсомольск-на-Амуре. Вот такая железная дорога через перевал. И там было сбежать некуда — там охрана была невысокая, потому что с одной стороны — море, с другой — горы. И там было немножко лучше со снабжением, потому что туда поступало продовольствие по Ленд-лизу — то, что Америка нам отсылала в те годы. Конечно, я многое забыл. Мне уже, слава Богу, восемьдесят. Недоедание и голодовка, конечно, начались ещё со времён войны. Ведь нам давали хлеба 400 грамм. Это были вот такие пайки. 400 грамм — это тем, кто не на физической работе. 600 грамм — тем, кто работает. И лучшая норма была 800 грамм. И, собственно говоря, кроме хлеба, никакой калорийной пищи мы не получали. Мы получали чашку баланды, кружку кипятка, который назывался чаем, и пайку хлеба. Пайка хлеба — это было основное. Вот мы, кто работал в управлении, в доме связи и прочем, получали эту самую пайку — 400 грамм хлеба в день. Конечно, голод был. Доводили, сознательно доводили до смерти. Там, на золотых приисках, люди работали. В общем, рассказы, которые отражают условия содержания заключённых в колымских лагерях… Прямо остаёшься в изумлении, как автор этих рассказов остался жив с тех пор.