Отношение чекистов к партии и Сталину

Я вам должен сказать, что я это говорю на основании того, что сегодня жив, потому что я так же, как и вы, изучал материалы. Для меня многое открылось, большая часть, чем я тогда даже знал. Вся эта подноготная, все эти отношения, и я теперь сопоставил, имея документы Артура Христиановича, как он к нему относился. Значит, все мы относились к Сталину как к вождю, как к мудрейшему из мудрых человеку, и естественно, это отражалось и на работе. Когда какие-то задания были политического порядка, которые нам точно не были известны, но там говорили, что из ЦК, надо вот эту задачу решить. У нас представление было такое, что Сталин интересуется делами, так же, как и Ленин интересовался делами, что он следит за крупными операциями, которые ведутся в ГПУ. Я знал, что он интересуется операцией «Трест», операцией Савинкова, и что ему докладывают, и что с ним консультируются по этим вопросам. И знал прекрасно отношение глубокого уважения и создание глубокого авторитета этого человека у всех чекистов, в том числе и у Артура Христиановича. Но какого-нибудь подобострастия – я не могу вам сказать, что было какое-то подобострастие, но во всяком случае для Артузова Центральный комитет – это была высшая инстанция, обмануть которую ни в коем случае было нельзя. Любой доклад, если он связан был с какими-то ошибками, он должен был быть точно показан, что ошибки. Никаких прибавок и приукрашиваний он не допускал – для него это было святая святых. Точно доложить, как есть. Так воспитывал его Дзержинский, как он сам об этом говорил. Только правда в этих делах и сознание того, что такое было положение. Вы знаете, что чекист – это вооружённая часть партии, это создание, что мы целиком связаны с руководством партии, мы её часть. Оно уже превращалось потом постепенно в догму, что уже тут никаких критических замечаний. И Артузов был законопослушным человеком в отношении Центрального комитета партии.