Чему меня научил Георгий Свиридов

Для меня это было тем, что я восполнил в себе и понял: музыка – это вещь, которая не выглядит наглядно, так сказать, на столе, а это великое создание музыкального слуха. Всё, что в ней творится, показывает, что музыку можно расценивать по-разному. Но самая главная черта в музыке – это её величие, её всеобъёмность и понимание того, что она даёт человечеству жизнь в первую очередь. Мы с ним общались очень долго. Это были такие вечера, после которых я выходил с колоссальными познаниями. Я осознавал, что уже много сделал, повторял, но не понимал, что именно сделал, оказывается. Для меня это была величайшая школа. Поэтому я страшно дорожу этим временем. Жалко, что его больше нет с нами. Он был очень умным и проникновенным человеком. Внешне он казался немного невзрачным, серьёзным и как будто недоброжелательным. Но на самом деле всё было наоборот. Когда он касался своей музыки и объяснял, что это такое, он весь воспламенялся и как будто готов был улететь на своих крыльях. Для меня это время осталось на всю жизнь. И когда его не стало, с ним ушло многое другое, что мы потеряли в его образе. Постепенно его жизнь как бы восходила, его стали замечать. И его музыка постепенно начала заполнять сердца, даже у молодёжи. Сейчас, если играешь концерты без Свиридова, слышишь: «А где Свиридов? А где то, где сё? Где "Тройка"?» А что такое «Тройка»? Это Пушкин. Вот и всё. Для меня Свиридов занимает особое место, как один из последних дирижёров.