Начало работы музыкальным критиком и знакомство с Всеволодом Петровичем Пархитько

И вот в этом году, в мае, даст Бог, доживу – 70 лет моей литературно-критической или художественно-критической деятельности. Моя первая статья об искусстве, такая, ну, скажем, относительно серьёзная, от которой я веду своё начало, была опубликована в мае… 70 лет назад. Это что же? Май 55-го года. Я собирался поступать в университет, ещё не поступил. Это была статья, посвящённая опере Леоша Яначека – великого чешского композитора, который был влюблён в Россию совершенно. У него есть опера «Катя Кабанова», есть симфоническая поэма «Тарас Бульба», «Енуфа» – это одно из его лучших сочинений. Чешский национальный театр привёз это на гастроли в Москву, дирижировал Зденек Халабала – замечательный чешский дирижёр. И я, значит, написал рецензию. И газета «Московский комсомолец», с которой я в то время сотрудничал, а она была дружна с пражской молодёжной газетой «Млада фронта», послали туда моё сочинение, и они это напечатали. То есть я впервые напечатался по художественным вопросам на чешском языке в этой газете «Млада фронта». И подпись была замечательная – там: «Андрей Золотов, абсольвент, в смысле – выпускник средней школы № 37 города Москвы». Вот такая была подпись. И вот, вы понимаете, мы вышли на «Московский комсомолец». И я, наконец, должен объяснить и рассказать вам ещё об одном потрясающем человеке, который сыграл в моей жизни, не побоюсь этого слова, историческую роль. Рядом с моим домом висел… ну, газеты-то раньше развешивали на стендах, да? И висела газета – наклеивали газету «Московский комсомолец». А я был на концерте такой бразильской пианистки – Анны Стеллы Шик. Она играла в Большом зале консерватории. Красивая женщина в зелёном платье. Играла латиноамериканских авторов, всё было красиво, мне понравилось, и я решил, что надо об этом написать. Ну, коль скоро я об этом написал, то надо же кому-то дать почитать. Ну, кому читать-то? Рядом висит газета. Я посмотрел адрес: Чистые пруды – и поехал. Была то ли суббота, то ли воскресенье. Наверно, всё-таки суббота. Меня никто не остановил, никакой контроль, ничего абсолютно. Я поднялся. А там была и «Вечерняя Москва», и «Московская правда» – все московские газеты там были. Но я в «Московский комсомолец» отрядился по возрасту. Ну и куда идти? Ну конечно, к главному редактору. Куда ещё идти-то? И я начал ломиться в дверь, где было написано: «Главный редактор». Она, конечно, была закрыта, понятно. На эти мои дёргания двери вышел из двери напротив какой-то человек – наверное, лет тридцати пяти, красивый, среднего роста, очень такой подобранный, спортивно выглядел – и так немножко со смехом посмотрел, говорит: «Ты чего тут дверь ломаешь?» «Вот там, – говорю, – вот принёс…» – «Ну, ты же понимаешь, что сегодня суббота? А что принёс? Дай почитать». Взял, прочёл тут же, в коридоре. И говорит: «Ну, эта твоя Анна Стелла Шик, наверно, уже бороздит океан и направляется в Бразилию. Ты долго собирался писать это всё». Ну, вот как сейчас помню его слова: «Чувство слова у тебя есть. Хочешь у нас работать?» Первый раз увидел мальчишку, да? Ну хорошо, десятиклассника – не мальчишка, да? А это был Всеволод Петрович Пархитько – замечательная личность. И я стал у него работать там внештатным корреспондентом. И там мне уже потом удостоверение выдали. Был замечательный главный редактор в то время в «Московском комсомольце» – Александр Михайлович Субботин. Его знают в журналистском мире. Он был потом долгое время главным редактором газеты «Труд». Умный, спокойный, очень деловой, прекрасный журналист. А Пархитько заведовал отделом информации – даже не литературой и искусством. Я стал у него работать. Он мне давал задания, я выполнял и так далее. И вот потом мы как-то растерялись. Он был дипломат-международник, которого каким-то образом судьба… я в подробностях не знаю, как его забросило в «Московский комсомолец», при том что он был патентованный, так сказать, дипломированный дипломат, но забросило. И он там работал замечательно. А потом, через много-много лет, когда Андрей Андреевич Громыко был председателем Президиума Верховного Совета, вдруг где-то промелькнуло, что Пархитько – помощник Громыко в Верховном Совете. Я как-то с ним связался, по-моему, послал ему свою книжку. В общем, мы возобновили какой-то контакт. Он потом возглавлял международный журнал. Уже скончался, значит, к нынешнему времени. Но я этого человека в своём сердце держу на руках. Ну вот не сказал бы он, не встретил бы я его, не вышел бы он на этот стук в дверь и так далее. Чудеса. Чудеса. И так же дальше.