Георгий Александрович Товстоногов и его актёры

Несмотря на то, что Георгий Александрович Товстоногов, которого все актёры за глаза называли Гогой, Георгий – Гога, и называли его только Гогой, и, значит, написал я такое стихотворение: «А Гога не выходит в ложу, От жизни отделён вполне. Ни я его не потревожу, Ни он не скажет слова мне. Разделены не смертной датой, А поздней жизненной чертой. Я был одной семидесятой Его команды золотой. И вот смотрю почти в испуге На жизнь, прошедшую при нём, И здесь, на поворотном круге, Без десяти минут чужом, – Он сам, его смешки, повадки. Его смешки, повадки. И я, слепец, в его кольце. И привкус славы горько-сладкий, И слёзы зрителей в конце». Мы его любили, Георгия Александровича. Именно поэтому такое было уменьшительное, ласкательное имя. И, наверное, он знал об этом. Наверное, знал. Мне кажется, что вот «я был одной из семидесятой» – это точное определение того, что действительно было тогда. В Ташкенте, где я сыграл Раскольникова, Гамлета, ещё много разных ролей, был театр имени Горького. И Большой драматический театр тоже был театр имени Горького. Потом, когда не стало Георгия Александровича, в театре возникло обсуждение этой темы: «Как назвать театр именем Товстоногова?» И труппа делилась на тех, кто был за это, а кто был против этого. Я, к счастью, в это время был уже свободный совершенно человек, который занимался Пушкиным и только Пушкиным, и я не участвовал в этих спорах. И слава Богу, что не участвовал. Вот. Потому что мне удалось работать в театре Горького все свои 25 лет с Георгием Александровичем Товстоноговым, с Гогой. И в этом тоже было колоссальное везение, потому что театр был велик, театр был легендой, конечно, и участие в спектаклях этого театра, конечно, было большущей радостью. Георгий Александрович Товстоногов собирал труппу тщательно, и где возникал стоящий артист – конечно, он его пытался получить прежде всего. Прежде всего – получить. Я знаю одного артиста очень хорошо, просто знаю его как самого себя, который получил после московских гастролей больше 20 предложений в разные города, включая Москву и Петербург и так далее. А выбрал этот, выбрал этот театр, мой знакомый. Вот я говорю – понимаете. Это была действительно очень сплочённая труппа, потому что Георгию Александровичу, который получил этот театр в конце 50-х годов, ему пришлось сделать ужасную вещь. И он помнил её как ужасную вещь. Он уволил часть артистов. Я не буду говорить, какую часть. Но потом он сказал – мне ли, может быть, и мне. Он сказал, что это произвело на него ужасное впечатление, потому что один из уволенных повесился. И это тоже запечатлелось в памяти, потому что не может быть иначе. Быть виновником чьей-то гибели – нет, нет. Театр – это победа. И только победа. Причём как можно меньше, чтобы было павших, и как можно больше живых. Все чтобы были живы.