Мои встречи с Анной Ахматовой

Первая встреча наша с Анной Андреевной состоялась в Комарово. Она была тогда в Комарово. Конечно, я поехал туда. И первую книжку свою, вот которую она сама называла «лягушкой» – она была зелёненькая такая – Анна Андреевна написала мне: «Владимиру Рецептеру при кедре». После этого возникло стихотворение, которое описывало подробно вот эту нашу встречу, эту нашу встречу с Анной Андреевной в Комарово: Свидание вышло при кедре. При снеге на солнце. При ветре. На этой прибрежной земле. И кажется, что в феврале. Когда я вломился без цели – При скульпторе возле модели И очень высоком окне. Потом – при сидящей в сторонке Неслышной её компаньонке. А после – наедине. Я думал, что я ей обуза, Но молвила русская муза, Чтоб я не спешил убегать, И доброе мне обещала, И чаем меня угощала, Велела явиться опять. Я вышел. Ни солнца, ни ветра. Вблизи одинокого кедра – Сто сосен, сто ёлок окрест. А место его за порогом, Единственным выбрано слогом, И выбор несёт он, как крест. Позже, намного позже, я спросил Нину Ивановну Попову, директора музея Ахматовой: «Знала ли Анна Андреевна эту легенду, что под кедром была захоронена Плащаница Иисуса Христа?» Таким образом, кедр приобретал евангельское значение. Он рос в моём восприятии. И то, что это было известно Анне Андреевне Ахматовой, Нина Ивановна с полной убеждённостью подтверждала и подтвердила. Вышло так, что я мог гораздо больше, чаще встречаться с Анной Андреевной, но я не позволял себе, потому что без новых стихов, которые того, может быть, стоили, было неловко, потому что Анна Андреевна один на один читала мне свои стихи. Я, естественно, что-то тоже пытался ей прочесть из новых. А потом она написала Виленкину про мои стихи очень дорогую вещь. Она написала, что они честные, запятая, очень честные. Ну, тогда я понял, что надо слушать диктовку интуитивно – то, что мне диктуют, надо записать как стихотворение. И с тех пор поступаю примерно так.