Польша и Россия. Роль Сталина в истории нашей страны

Почему Сталин долго не хотел определять польскую восточную границу? Он хотел всё-таки их немного подальше задвинуть. Но когда стало ясно, что Польша будет в нашей сфере влияния, он пошёл на уступки и отдал им большую часть Восточной Пруссии, хотя на неё у них особых прав не было. Это было сделано, чтобы как-то задобрить, чтобы страна не казалась слишком маленькой. В 39-м году Польша занимала 380 тысяч квадратных километров, а после войны – 318 тысяч. Всё-таки часть территории осталась у нас, около 70 тысяч квадратных километров, а если точнее – 140 тысяч, потому что 70 забрали у немцев. Народы не знают благодарности, я в этом глубоко убеждён. Это миф великий. Никто не может быть благодарен вечно другому народу. Люди устают каяться, так же и благодарить. Мы устали каяться и перестали это делать за всё. В 80-е и 90-е годы у нас было такое течение жизни: мы должны всё время каяться, какие мы плохие. А почему мы плохие? Мы вроде такие же, как все. Все люди на планете абсолютно одинаковые. Это заставило меня много думать об этом. Многие мои друзья были там, и происходило то, что всегда происходит: сначала люди поднимаются, но очень быстро приходят другие с другой психологией. Те, кто всегда идёт к власти, всегда находятся в любом режиме. Пришла ленинская гвардия – люди, которые были в ссылке, подполье, и они почувствовали вкус власти. Они получили квартиры, бывшие гостиницы стали их домами. Для них построили дома на Набережной, у них своя санаторная система, выдача пайков, много всего красивого и хорошего. Жизнь начиналась. Я всегда думал: почему запретили «Доктора Живаго»? Ведь там ничего нет, кроме одной сцены: доктор Живаго, будучи врачом, помогает выздороветь какому-то видному чиновнику и за это получает талончик. А у нас в это время вся пропаганда говорит о голоде, о том, как пухли с голоду. В книге же есть всё, что было на самом деле. Мечущийся интеллигент написал правду. Эти люди, которые считали себя на вершине в 30-м году, имели всё, но шли другие люди. Они устроили 37-й год. Им нужен был 37-й год. Появились те, кто думал, что они умнее и образованнее Сталина. У него не было законченного образования, семинария, пару раз был за рубежом. А у них – западные университеты, языки, знание мира. Но Сталин был колоссально умён. Чичерин говорил о Сталине: «Единственный Коба – это человек, который понял значимость этого вопроса». Никто не понимал, а он понимал. Природный ум. Хотя образование у него было ограничено, его обучали, когда он стал генеральным секретарём: философы, экономисты, профессора проводили с ним занятия. Многие из них потом были репрессированы, но это не помешало. У него была колоссальная память, работоспособность, умение быстрого чтения. Он знал всё, поглощал всё и всё помнил. Есть такие люди с особым типом памяти. Мне недавно звонил один знакомый, студент конца 70-х – начала 80-х, он по памяти восстановил наши лекции, прислал записи. Мы уже забыли, о чём говорили, а он прислал бумажные варианты – и действительно, мы обсуждали это. Это особый тип памяти.