Как Юлиан Семёнов взял меня на работу в «Совершенно секретно»

Юлик, как его все звали с любовью, конечно, сыграл в моей жизни большую роль. Потому что, когда я ушёл из «Огонька», то ушёл просто в никуда – писать книжку. Но потом что-то не захотелось мне даже туда возвращаться. И тут мне звонит Семёнов и говорит: «Ты чего делаешь?» – «Ничего не делаю, сижу дома, пишу книги». – «Что за глупость какая? Ерунда. Мы тут создаём сейчас газету, пойдёшь работать?» Я говорю: «А сколько будете платить?» Он мне называет цифру, сравнимую с зарплатой министра. Я уже так внутренне соглашаюсь. И тут он добавляет: «Ещё я дам служебный паспорт, и все командировки по всему миру оплачены будут». Я говорю: «Тогда я ваш». И так он меня взял в газету «Совершенно секретно». Это был такой первый набор, при нём ещё. Мы сидели. КГБ дало ему конспиративную квартиру на Новом Арбате – двухкомнатную. И там мы ютились в этих двух комнатах, включая ванную, туалет и кухню. Там проходили совещания, редколлегии, да просто какие-то встречи постоянно. Там всегда было открыто. И молодёжь, которая пришла из разных изданий, там гужевалась. При этом Семёнов нанял ещё таких достаточно интересных людей в штат этой газеты. Секретарём редакции была такая Зоя Выскребенцева, которая умерла неделю назад в возрасте 102 лет. Неделю назад я был на её похоронах – этой несчастной Зои, которая в 1947 году села за то, что сходила в театр с американцем. Получила 8 лет мордовских лагерей. И это её закалило. Она дожила до 102 лет. Когда кто-то пытался обидеть Зою или пожаловаться Семёнову на неё, он кричал: «Зою не трогать, она политкаторжанин». Кадровик у нас был – бывший резидент ВОСЛа. Старичок тоже. Кто ещё был? Был племянник Конона Молодого, был Эдуард Лимонов. Он сидел в углу, рядом, на редколлегиях. Он ещё не жил в Москве, он только наезжал из Парижа. И заходил обязательно туда, в эту конспиративную квартиру. Лена Масюк заведовала видеоредакцией «Совершенно секретно», и видеоредакция располагалась в ванной. Кассеты лежали прямо в ванной, и там она что-то монтировала, что-то склеивала и так далее. Было замечательное время – все были молодые, бесшабашные, ничего не боялись, и тиражи газеты были огромными. Так прошло несколько лет. Что касается Юлиана Семёновича – он жил неподалёку. У него была что-то типа мастерской на Новинском бульваре, а я жил напротив, на другой стороне. Редакция была рядом. Всё это было в пешей доступности. И постоянно все находились то здесь, то у Семёнова в мастерской, то у меня, то опять... В общем, это было какое-то совершенно умопомрачительное, весёлое, очень плодотворное время, потому что писали много. И я сейчас удивляюсь, как нам это всё позволялось. Потому что, с одной стороны, было время такое – начало 90-х. Всё началось в 1989 году. 1989-й, 1990-й, 1991-й, 1992-й, 1993-й – ещё я там работал, а в 1994-м я оттуда ушёл. Но мы действительно ездили по всему миру, мы проводили какие-то конгрессы то в Ялте, то в Праге, то в Гаване, то в Мехико. Юлиан Семёнов покупал венок и, для того чтобы установить отношения с мексиканской частью нашей организации, клал венок – они были троцкисты – на могилу Троцкого. Газету «Совершенно секретно», которую он, кстати, тоже пробивал примерно в то же самое время, что Альберт Анатольевич – Советский детский фонд, он пробивал тоже через Политбюро и Совмин. И Совмин ему выделил по тем временам большие деньги – миллион рублей на оснащение редакции. Это было почти миллион долларов. Даже больше. С этих денег мы ездили в командировки, получали большие зарплаты. У нас был хороший ксерокс. В общем, и компьютер…