Творческое наследие Георгия Тоидзе

Вы знаете, он очень много делал вещей таких, камерных портретов, скульптур. Он, вообще, как вам сказать, он не занимался таким, не затрачивал себя как обязательно на каких-то больших, таких серьёзных договорах. Но без этого тоже было невозможно, так как мама была достаточно активна и не работала как филолог, то мама помогала папе в этом. Папа никогда не ходил ни на какие собрания, этого он всего не любил. Подписывать договора он тоже не любил. Поэтому мама была, у мамы были документы, чтобы она могла это делать сама. У папы был из таких забавных историй, у папы… Папа лепил памятник Жуковскому. Но не поэту, а отцу русской авиации. Очень большая фигура была. Она сейчас до сих пор установлена перед ЦАГИ, на главной площади города Жуковского. К папе приходил натурщик. Это был человек, у которого было много-много косичек, заплетённых на бороде. Это как ассирийская такая была немножко борода. Он приходил в сюртуке, одевался по тому времени, как должен был выглядеть Жуковский. Вставал на станок в правильной позе, задумчивой. Я каталась на велосипеде, конечно, вокруг. Он стоял долго, молча и вдруг неожиданно вскрикивал, возводя руки к небу. Он кричал: «О жизнь…» – очень громко и неожиданно – «О жизнь, постой, не уходи». И так стоял минуту, потом оседал, руки падали у него вдоль тела, и он грустно говорил: «А жизнь уходит». Когда он кричал: «О жизнь, постой, не уходи», это всегда так было неожиданно, что я чуть не падала с велосипеда от страха. Ну, в общем, вот такие какие-то воспоминания. Памятник Шота Руставели, в сидячей позе, который в Ахалцихе стоит на площади. Он был поставлен, когда был фестиваль Руставели в Грузии. Это было каждый год, и со всего мира съезжались поэты, писатели. Все ехали туда, возлагали цветы к этому памятнику. Когда он стоял в мастерской уже в гипсе, он мне очень нравился, он был очень красивый. И так как я сидела у папы на коленях достаточно часто, я думала, что я должна, могу посидеть и на коленях у Руставели. Но я пошла дальше – я брала подушку, клала подушку на книгу, которую он держал в руке. Устраивалась калачиком у него на коленях и смотрела снизу на Руставели. Он был очень выразительный. И вот я не только у папы сидела на коленях, но ещё и у памятника на коленях, памятника Руставели.