В госпитале

Наша часть подошла, и я там два дня только побыл и заболел, воспаление, крупозное воспаление лёгких. Потом я болел долго, я же инвалидом был. Меня сняли, повели там в какое-то маленькое учреждение, рентген когда делали. Я переночевал там ещё и услышал стрельбу ракеты. На реке Одер это было. Я кого-то спросил: «Что, Берлин взяли?». Ну сразу у меня впечатление-то Берлин, готовились. Он говорит: «Нет, наступление началось». Берлин сразу не брали. Это был конец апреля, когда началось наступление… О победе, вы знаете что… Переживания как раз, я не могу сказать, потому что я в госпитале умирал лежал. Мне даже – приду, вернусь я домой, не вернусь?.. А спас меня, знаете кто? Простой рядовой солдат, двое их. В палату мою вошли, я ничего не ел, тридцать семь килограмм весил, когда меня привезли на весах взвесили, такие вот, где мешки вешают, знаете вот? Тридцать семь килограмм. Я сестру спросил: «Сестра, а что вы мне колете?» Всё время почему-то в левую руку колола она. «А потому что ничего не ешь, глюкозу. Потому что ты ничего не ешь». Кормили глюкозой и заставили так. И вот пришёл человек один, солдат раненый, там все раненые, там у меня лёгкие больные, а там лежат и без ног… На Украине, в Полтавской области. Там все лежали, но по разным комнатам конечно. Познакомились с ним, ну, как знакомились, он стоял на коленке, первым долгом: как зовут, откуда ты, кто, что? А потом: «А что ты ничего не ешь? Почему ты не ешь? Есть надо!». Он понял, что я не ем, а может, слышал от сестры. Ушёл, говорит: «Ладно, мы ещё вернёмся». Вернулся, через какое-то время вернулся и нёс, это же апрель месяц, лук. А на Украине всё раньше, как раз уже весна самая… Зелёный лук. Заставил меня рот открыть, я не помню уже, или открывал мне, только, я помню, совал мне: «Ешь!». Я, знаете как, сопротивляюсь, он: «Ешь!» Смотрю, прям в горло засунул. Ну и немножко поел. Он горький, почувствовал я горечь-то, просто горечь. Пожевал немножко и всё, не то, что съел, а пожевал. Ушли. И потянулся, пить захотелось сразу: ой! А у меня всё время стояла там или вода, или кисель, который я уже не пил. А на следующий день в столовую меня повели. Потом врач не разрешил, говорит: «Он же лёгочный больной, а вы раненые, больше не берите его». Вывели, я пообедал немножко, ну, совсем немножко поел. И пошло-пошло-пошло, через два месяца меня выписали. Два месяца лежал я.