Первыми городами был Люблин, это польский город, и Минск-Мазовецкий, тоже польский, он Минск-Мазовецкий называется, два города. Во-первых, это Польша, всё-таки не Советский Союз. Когда наши, свои освобождали, жители могли конечно, кто остался... Никто ни в одном городе, которые я брал, 8 городов, никто нас с цветами не встречал, не было. И вообще людей не было, все убегали. Ну как? Картины когда показывают: танки едут, на танке сидит несколько человек с автоматами, а тут народ с цветами. Ну какой бой… несколько человек с автоматами сидят, это так не положено. Когда город-то берут, там же стрельба идёт. И жители… Ну, ещё в Польше немножко помягче было, как-то они возвращались побыстрей в те места, где были освобождены, а в Германии – всё, оставались только те, я думал, что застреленные, те, которые сидят другой раз на диване там или на стуле как убитые. Разрыв сердца, ну, умирали, просто не могли убежать. А так немцы – не было ни одного, когда освобождали. Что такое «берут город»? Берут город первые танки, кто с боем, а потом входит гарнизон военный. Вот тогда да, тогда может встреча и быть с жителями: кто-то выполз откуда-то, где прятался… Это не так просто, это долго рассказывать можно… А так... Перед нами только противник был, он в нас стрелял, ну, в меня, а я в него, и всё. И на танке не положено, когда танк идёт в бой, чтоб кто на нём не сидел.