Конфискация продуктов

И вдруг весной 42-го года меня вызывают в особый отдел. Я ребятам говорю: «А вас вызывали?» – «Да, вызывали всех». Говорю: «А что мне там говорить?» – «А ничего не говори. Будут спрашивать, думай, когда будешь отвечать». А когда мы нагружались, открыли склад вот этой старухи-магазинщицы. Открыл склад бывший заключённый. Вот десять лет за воровство получил Женька Петров, мой тёзка круглый, у него особый нюх был, это он тогда макароны принёс мне. Вызывают в «особняк». Мне говорит: «Товарищ Трифонов, где вы были вот такого-то числа?» – «Ну как где? Где все были». – «Ну, расскажи-ка, что там делал?» Меня вызвали рано утром, Петров, вор: «Женька, иди сюда, мы тут план составляем». Я говорю: «Какой план ещё?» – «Послушай, как тебе задачу поставим». – «Ну, и какая задача мне будет поставлена?» – «А выслушаешь командира». Мне сказали, что сегодня приедут на санях за продуктами, которые мы ночью обнаружили в этой деревне. Не мы, а вор, это вор всё обнаружил. Ой, запасы у ней какие были! «Особняк» спрашивает: «Ну, и что у вас там было?» – «А что было?» У нас же были в подразделении в каждом свои хозяева. И говорят: «Трифонов, сейчас большие сани придут, и на этих санях приедет один из начальников особого отдела. Арестовывать найденное имущество у этой бабки». Начинается погрузка. Меня поставили около колодца в погреб: «А ты, Трифонов, вот здесь стой и, сколько у тебя карманов есть, забивай сахаром, там сахар поднимут, и конфетами». И в самом деле, началась погрузка. Выгрузили оттуда большое количество конфет, выгрузили большое количество масла. Масло прямо чемоданами, большие, как вот у меня под кроватью, такой толщины слой масла. А приехали ж за этим делом, так вор всё предусмотрел. Масло мы погрузим под печку, подальше, поглубже запихайте, чтоб ни одна сволочь не увидела. Масло мы спрятали. Подсолнечное в ведре стоит четверть, три литра, а рядом бутылка литровая – тоже. Будем сейчас убитых баранов носить в сани. А там другой был назначен. Это я был назначен, стоял здесь, принимал сладкие вещи. Я потом раздулся, повернуться не мог, у меня все карманы были забиты конфетами, сахаром и прочим. Когда мы дошли до того, что двести коробков спичек вытащили оттуда, из погреба. Первый баран пошёл. Солдат берёт барана за ножку, второго за ножку, и несёт. Но Петров показал – будете идти мимо туалета, одного барана туда. Тридцать градусов мороза, там навоз замёрз. «Одного барана туда, этого барана в сани». И сколько там баранов вытащили, я не помню. Вот этот баран туда ушёл, другой в сани. А мы тут формировали, всё прятали куда побольше, чтоб не увидели комиссары. Нагрузились, и когда мы приехали в Ораниенбаум, мороз нам не страшен был. Уши горели. Мы ж там нажрались, наварили лапши. Всё это дело мы забрали у этой бабы. И ящик шоколада у ней был под кроватью. Ой, старуха орал: «О, сволочи, когда придут чухлы освобождать от вас?» Прям откровенно. И мы тоже с ней откровенно. И всё это наш Петров, Петрушенька, сумел сделать.