Штурм Кёнигсберга

Кёнигсберг действительно был европейской крепостью. Вокруг Кёнигсберга были охранные вышки, форты. Форт – это пятиугольник с катетом в километр. В этом угольнике располагался полк. Перед фортом вырывался ров 20 метров длины и 6 метров глубины, земля высыпалась наверх. Когда мы первый раз подошли к Метгетену и к 12-му форту, наша дивизионная артиллерия была только 76-миллиметровая. Наши снаряды падали в воду, взрывались, и всё. Потом запустили танки. Но в городе танкам не место, они – живая мишень. Немцы стреляли фаустпатронами с третьего этажа в башню, и танк горел как свечка. Нас сразу отвели на полтора километра, прислали артиллерию 205 и 260 миллиметров и поставили по квадрату. Один снаряд освобождал полквартала. После этого крепость перестала сопротивляться, и осада произошла. Массивная артиллерия разрушала всё, погода была ясная, и первый день штурма петляковцы заходили с утра и до вечера. Зенитки были подавлены. Когда мы возвращались с Балтийки на посадку в Черняховск, не могли перейти через Кёнигсберг – 200 километров объезжали, потому что остались завалы и развалины. После этого страшного боя страх как-то отключился. Мы форсировали Неман, штурмовали крепость Кёнигсберг, форты, вышли на взморье. Перед Балтийским морем у немцев уже убавилось спеси. Они огрызались, но поддержки не было. Мы чувствовали, что принудили их отойти от фашистских устоев и примириться с капитуляцией.