Я сказал, вот, что у меня есть родители в Армавире и врач сказал: – «Вам нужно поехать туда для того, чтобы просто откормиться, на юг, в тепло, и может быть, тогда у вас кончится этот лёгочный процесс». И, короче говоря, мне было предписано уехать на лечение, и я уехал в Армавир. Оставив ребят продолжать заниматься в институте, всех своих. А дальше уже начались, начался следующий этап жизни. Я уехал из Томска поездами, и на мне была шинель, была пилотка, был котелок, был вещевой мешок с продуктами, которые я получил на дорогу и были, нет – больше ничего не было, короче. А документы были всегда в кармане при мне в гимнастёрке летней. Я, как был в летней гимнастёрке, так и приехал туда в этой летней гимнастёрке, которую стирали прямо там. Я, когда приехал – я выглядел, как солдат. А там я, естественно, переоделся тут же в гражданское. Я приехал в Армавир, мы были семьёй, это было счастье, да и для меня тоже, я же не видел семью почти год, ну, не год, а во всяком случае с декабря 41-го до лета 42-го, больше, чем полгода. Встретили меня, конечно, очень тепло. Отец в то время получил, поскольку он приехал туда начальником эшелона и привёз большое количество людей в Армавир, и его знали много, многие знали его, он получил отдельный домик, где можно было жить. И я соответственно влился в эту свою любящую семью. Семья, которая любила и меня, и я их очень любил своих родителей. Но всё это было очень недолго, потому что немцы наступали и как, нам было известно, находились уже в районе Ростова.