Мать говорит: «Вот сейчас отец…» Вот объявили войну, на второй день его забрали. Он был военный, когда-то кончал училище в Кронштадте. Он 1895-го года рождения. Лётчик был. Но так сложились обстоятельства, что его на второй день забрали. И вот мы его провожали, ещё все маленькие были, у меня брат был, сестра была, все в слёзах, плакали. «Пап, ты что?» – «Ладно, ничего, подождёте, это всё кончится быстро. Мы врага разобьём. У нас такая армия, что всё будет в порядке, не плачьте, всё». Проводили и остались мы у разбитого. Мать не работала и нас воспитывала. Огород был. Этим мы всегда подпитывали себя, было всё своё. Когда они уже вот забрали его, всё, его месяц нет, второй нет, ни ответа, ни привета, ни письма – ничего нет. Потом он написал, значит, письмо, что вот, значит, находится то там, и там то, на каком-то фронте. Он сам лётчик был, в авиаотряд попал. Вот это описал. Много то ведь, такой конвертик пришёл маленький, и всё там писать было нечего, и потом там цензура, всё вычёркивали, ничего лишнего не напишешь было. Тут было очень строго. Он сам то не мог ничего писать, нет, писать-то он мог, но ничего не мог написать лишнего, только: «жив, здоров, там всё, всё, всё у меня хорошо, участвовали там в том-то, том-то боях». Всё вот в таком плане.