Белорусский сын Русского народа

Вся моя жизнь не похожа на жизни моих сверстников, одногодок, или даже где-то не только одногодок, но и в пределах лет десяти. Я в настоящее время председатель Президиума ветеранов-подводников города. И я им иногда даже об этом говорю. У них всё не так, как у меня, ну, или у меня не так, как у них. У них как: родился дома или в палате родильной, потом ясли, потом детский сад, школа, училище и служба на подводных лодках или где-то ещё. У меня всё по-другому. Я родился не в комнате, не в хате, не в родильной палате. Я родился… Я бы так сказал: «Я в поле рождён. Родила меня мать В пору яблок и в пору созревшего хлеба. И велела мне песню в дорогу позвать, И дала в изголовье мне синее небо». Вот песню она велела позвать – я вам пою, а в изголовье дала синее небо, потому что это был август, Яблочный спас. И получилось так, что это был 27-й год, тяжёлое время, и она была единственной женщиной в большой мужской семье. И одежда исподняя, верхняя – вся делалась её руками. Она выращивала лён, делала из него потом, из тросты превращала в прядильную, а потом пряла, потом ткала, потом шила, стирала и так далее. Она в этот день пошла посмотреть, как растёт лён. Потому что лён – это было очень важно. И недалеко от села пошла, смотрела, ходила около этой делянки, где лён был, потом почувствовала, что тому, кто был у неё под сердцем, захотелось в этот прекрасный мир. И он сначала робко, потом всё сильнее и сильнее начал стучаться. Она, почувствовав неладное, бросилась к дому, к хате, но не дошла, не добежала. И осталась в месте, которое называлось «Озерище», а почему так: там было когда-то озеро, а потом оно заросло, и был такой пруд большой рядом. С одной стороны – поле, с другой стороны – село. И там была копна сена. Она прилегла к этой копне и разродилась. И появился человек, ещё один, в этом новом мире. К счастью, в этот момент проходила мимо женщина. Как потом я узнал, это была женщина нашего села. Она увидела, что разрадка произошла, перегрызла пуповину, перевязала, завернула в какие-то шмотки, обмотки и понесла этого нового гражданина мира в хату. Мама шла рядом. Ну, я нигде, ни в каких-то детских садах, ни в прочем, не был, рос вот там. Поднялся, когда стал ходить, подрос. Ну, куда пошёл – пошёл в школу. Это всё происходило в деревне Воробьевичи Копыльского района Минской области. Там, в брошюре, сказано: «Белорусский сын великого русского народа», потому что я так воспитан был, что у нас не было разницы какой-то: этот белорус, а этот русский. Это было единым, и я с чувством этого единения и рос. Поскольку занимался хорошо, то меня в 1 классе хотели перевести в середине учебного года во 2 класс. Но учитель, который подал эту идею, сказал моему дяде об этом, а дядя Костя поделился с родителями. Те: «Давай». И когда они согласились, он сказал: «Я не советую. Пусть он учится так же, как все». Ну, я и дальше учился так.