Мои подруги подрывались на минах

Были, конечно, подрывы, были. У нас такая была, по-моему, она немецкая, противная такая мина: на неё наступишь, сначала вылетает в воздух снаряд, и потом в воздухе разрывается, осколки по сторонам летят. Теоретически от этой мины можно было спастись, если ты обладаешь таким твердым характером. Останешься на месте, и поскольку какое-то есть мёртвое пространство, после взрыва осколки разлетается в сторону, и в середине какое-то есть мертвое пространство, где нет осколков. Вот книжечка, вот в ней есть, там такой случай рассказывается. Спасся мужчина, мужчина, не женщина, мужчина. А вот Роза у нас такая была, минёрша. Она на эту мину, она наступила, побежала. Её, конечно, осколки дощупали, и она была сильно, смертельно ранена. И её пока везли до Кировска в больницу, она по дороге скончалась. Другая девушка такая, Зина. Это которых я близко знаю. А другие, конечно, тоже были, потери. Сначала одна группа идёт и разминирует, складывает эти мины в кучки, а потом, когда мы заканчивали, ходила другая бригада, так можно сказать. Они уже эти кучи подрывали. Мины подрывали на этом поле. И вот эта Зина работала в подрывном отделении. И они когда уже подошли к куче мин, спрятались в землянке, а там были гранаты. И она взяла эту гранату, из гранаты выпала чека, и она у них взорвалась. И её, конечно, сразу насмерть, а несколько девушек ранило. Когда уже война закончилась, мы в 45-м году разминировали Пулковские высоты, то мне достался очень тяжелый участок. Ну какой? Во-первых, он очень такой длинный, большой, огромный участок, и, во-вторых, он был насыщен многими минами противопехотными. И могли леску натяжную надеть. А там трава такая большая. И вот приходилось не только прощупывать, но и ползать на коленках, чтобы не зацепить этот шнурочек, не подорваться. И для того, чтобы это было побыстрее, наш капитан дал мне помощницу. Она шла, вот эта Маша такая, чёрта лысого, очень заслуженная минер, награждена орденом Красной Звезды, опытная, шла с одного конца, а я с другого. И вот шли навстречу друг другу, и в один из таких дней вдруг взрыв. Маша подорвалась. И мы её оттуда везли, и до самого госпиталя, а мы жили тогда около Пулковской обсерватории, там в землянках, и мы её на место живой не довезли, по дороге она скончалась, и мы её там похоронили на Пулковском кладбище, около братской могилы. Не знаю, сохранилась эта могила или нет, наверное, нет. Это про тех, которых я близко знала. А так, конечно, были и другие.