А дрова брали так. Одну пайку хлеба, 125 граммов, мама брала, шла на рынок, рядом с нами был кузнечный рынок, и меняла эту паечку хлеба на вязанку дров. И вот эту вязанку дров она приносила вместо этого хлеба. И вот мы там несколько дней топили этим. Ну, буржуйка, не так много надо было. Была ещё такая дуранда – это отходы от муки. Там всякое барахло, такой крепкий какой-то кусок. Хлеб мы меняли на эту дуранду, потому что ее можно было подольше пососать, погрызть, и якобы вроде голод притуплялся. А кто этим торговал? Откуда они эту дуранду брали? Не знаю. А ещё очень морально тяжело было мне, когда я вот проходила мимо этого рынка. Наш преподаватель русского языка, когда-то в школе он там на мясокомбинате преподавал, стоял и торговал, держал в руках такие моточки, нитки были мулине для вышивания. Стоял такой весь сгорбленный, серый. Кому эти ниточки нужны были? А ему, наверное, уже нечего обменять было, хотя бы на кусочек хлеба или на эту же дуранду. Очень было жалко смотреть на него, такой красивый раньше был у нас преподаватель русского и литературы. Морально было тяжело.