Значит, в 45-м году, когда мы появились в этой квартире у папы, то там внизу очень хорошая парадная была такая, красивая в своё время. И на первом этаже справа была, наверное, дворницкая такая, там моя подруга жила, она была постарше меня, а слева парадная, она шла вдоль всей Полтавской, и там, наверное, было 11 или сколько-то там комнат, как коммуналка такая большая. А в промежутке, где была лестница, идти наверх, такой проёмчик был, и там ребята, хулиганье, собирались. Почему? У нас же угол Полтавской и Гончарной – получилось парадная, и Московский вокзал был рядом, и там собирались вот эти мальчишки, которые постарше. Вечером, ночью, наверное, они собирались и шли потом на Московский вокзал, наверное, воровать или чего-нибудь. И там, значит, они жили, вот на четвертом этаже, два брата. Один помладше, а второй постарше, но старшего я не помню, а младший всё у меня бывало занимал: «Дай 20 копеек», – потом он отдавал всегда мне. И поэтому, я помню, как-то Нина Максимилиановна, у нас комната одна была, как сказать, ведомственная, писатели, вот такие там жили, и вот в этой комнате жили две сестры, одна в школе, в библиотеке, по-моему, работала, Нина Максимилиановна, по-моему, а вторая, вот я забыла, Мария Максимилиановна, наверное. И вот один раз идёт эта Мария попозже, а время уже было – что-то 11-й час, уже же темно, и она, значит, идёт в парадную и боится. А я-то смелая, я же этих всех бандитов знаю. Я говорю: «Пойдёмте, пойдёмте, они Вас не тронут». И я, значит, её проводила туда, наверх, она поднялась туда, значит, вот так было.