Мальчик с чайником на кинохронике

Насчёт чайника-то: он оказался очень полезным и нужным именно в дороге, потому что ни у кого больше его не было. Как он оказался у меня в руках – это тоже загадка. Как мама додумалась мне его дать? В одной-то руке у меня была авоська с моей одеждой. А мама-то чувствовала, что из-за того, что бабушка была очень плоха, я могу потеряться где-то или что-то ещё. То есть у меня смена белья какая-то в авоське, а в другой руке этот самый чайник. Он очень помог нам в дороге. Почти неделю мы ехали, то есть очень долго. Стояли на каждом полустанке, пропуская встречные военные эшелоны, которые шли в Кобону. И этот чайник нам по дороге очень помог, потому что ни за водой, ни за хворостом, какими-то там колобашками, дровами пойти мы не могли. Зато пользовались нашим чайником, и поэтому имели доступ и к воде, и к кипятку. Честно говоря, я не помню, как военные операторы Ленинградской кинохроники оказались на пирсе, когда они меня снимали. И мне кажется, что это был постановочный кадр. Мне в другой раз обидно, несколько раз показывали, там, собственно, один фильм-то документальный, который снят про Ленинград, «900 дней» или «Ленинград борется» раньше назывался. Это самый большой документальный фильм. И когда там начинают показывать погрузку, всё такое, всё ходит, и как только доходит дело до меня – стоп. А всё из-за того, что я там улыбался: не по месту была эта улыбка там. Но я-то думаю, что улыбался я не оттого, что было весело, а, видимо, операторы меня заставили пройти мимо них. Они сидят и ручки крутят, наверное, мне, глядя на них, было просто смешно, что они такие смешные дядьки. Такое у меня там: улыбочка не по месту оказалась.