Поштурмовали нас там, и отправили на фронт, куда-то в Восточную Пруссию. Но, к сожалению, кончилось трагедией там – побили всех до единого солдата, побили. Мы координат не знали, нарвались непосредственно на их оборону. Пушка там стояла на возвышенности, возле оврага. Когда мы шли туда, два немца там дежурили. Один понял, что русские идут, и в этот овраг убежал. А второй к нам шёл, он не разобрался кто есть кто. Ну, тут его сразу кто-то застрелил: этот упал, а тот в овраг куда-то спрятался. А перед обороной у них какие-то валы были, а тут чистое поле. Вот на этом поле всех и положили. Всех. Руку поднимали некоторые солдаты, что сдаются: нет, они шквальный огонь открыли, а как лежали на земле – лежачих всех побили. В том числе и меня не добили тоже. Я лежал чуть с левой стороны, метров 20. Но и меня достало там тоже, ранило в плечо. Поднялся бежать я, винтовку уже положил, она мне не нужна, я уже не солдат. Побежал – и на ходу меня ещё вторая пуля или осколок ранил куда-то под рёбра, а на спине вылетел осколок. Когда я бежал, они взяли меня на перекрёстный огонь. Пули трассирующие, светящие, эти пули, очереди пересекались, а я вот здесь шёл, в пустоте, они мимо стреляли, получалось так. И я остался в живых. Вот так. Один и остался я, человек 15 было, наверно, солдат, а то и больше. Один остался я. Осталось ещё два солдата в живых, так они когда нас допросили о том, где, что, как, они вышли во двор, встали, а я вышел, да правее пошёл, и их снаряд убил обоих.